Когда мне было семь и границы закрыли, она застряла в локе Оров. И, поговаривают, родила от местного лорда Богдара нам кузину. Байстрючку Оров. Но она еще слишком мала и участия бале золотого семени принимать не будет.
Накидывая камзол выхожу к Тааре.
— Почему мы не будим брата?
— Он еще слишком наивен и может не согласиться с нашими планами. Мы потеряем время, пока уговорим его. Не будем посвящать его во взрослые тайны. Пусть спит сладко!
— А какие у нас планы?
— Остановить лорда Дерека в предательстве своих сыновей.
— Мне кажется ты несколько переворачиваешь, Таара, — усмехаюсь я.
— Послушай меня, мой любимый мальчик. Мне плевать на вашего лорда, вашу сестру, ваших тёток и других родственников, которые попробуют сейчас заняться переделом власти в Борро. Мне не плевать только на вас двоих. И если будет нужно, я стану вашей Фейе.
— Фейе?"
"Быстрым шагом спускаясь с длинной широкой лестнице Таара шепотом рассказывает. Слуги поспешно зажигают больше свечей, чтобы осветить нам дорогу.
— Это такая ночная бабочка с моей родины.
Мотылёк. Ярко-синяя, как глаза дочерей Островов. С очень ядовитой пыльцой. Они живут только при храме, питаясь нектаром особенных цветов, как вырастить которые знают только жрицы. Иногда, дочери Халиши приносят их в покои смертельно больных детей или стариков, которые очень страдают. Прикоснувшись к человеку эти бабочки оставляют на его коже пыльцу. Он впадает в эйфорический паралич, а потом умирает, испытывая острое удовольствие. И я погружу в это удовольствие всю локу Борро, если это будет гарантировать мне, что мои мальчики сядут на тот трон, который заслуживают.
— Ты хочешь отравить отца?! — разворачиваю я ее за плечи, заглядывая в синие глаза. — Для этого мы едем к алхимикам?
— Нет! Его смерти я не хочу. Пока мы будем наслаждаться властью и правлением, он будет нам необходим как советник, чтобы наладить связи с другими локами и удержат власть внутри страны. Я хочу всего лишь умерить его страсть… ммм… к дочерям Халиши. Третья — это уже слишком! Даже для лорда.
Тем более, что вторую, — понижает она голос еще сильнее. — Он угробил сам!
— Это очень опасная игра, Таара. Если он узнает — казнит тебя без промедления.
— Неужели ты предашь меня?!
— Никогда.
— А как он тогда узнает? Ах, если бы был способ оставить вас здесь вдвоём… — вздыхает Таара.
Но, практично отряхнув юбки, она садится в карету, дверь которой открываю ей я.
Сажусь следом.
Кусая губки Таара, бродит взглядом по портьерам кареты.
