Но в душе, мне хочется перевернуть этот стол отцу на шелковый халат. Как можно быть таким жадным и недальновидным, отец? На днях в локе слонов закапывали сгнившие излишки зерна и сушенных фруктов. Молочный скот кормят лучше, чем едят люди на севере. Зачем разжигать бунты и морить их голодом, если нам есть что отдать? И народ снова начнет благоволить к нам.
— Вы подняли налоги, махарадж.
— Незначительно. Потому что урожаи в локе слонов были хорошие.
— Но в локе обезь… На севере урожаи всегда ниже. Зерно там едва растет!
— Народ должен понимать, что мы готовимся к разного рода неожиданностям в связи с открытием границ.
И провианта должно быть запасено достаточно.
— Может быть, стоит снизить налоги только на севере?
— Нет. Отправьте туда несколько отрядов, чтобы контролировать беспорядки. Пригрозите, что я возобновлю казни, если бунты не прекратятся. Шанти, — поднимает отец на меня взгляд, — Чего ты хотела, дочь?
— Я принесла Вам, махарадж, лекарство, — держу в руках настойку лотоса, смиренно опуская взгляд.
Отец недовольно морщится.
— Поставь, я выпью позже. Иди… Стой! — тут же окликает меня он. — Как мой сын?
— Джан в себя не приходил.
Ставлю на стол настойку и бегу к махарани. Явной власти у матери нет, отец не прислушивается к ней. Он взял ее совсем девочкой и до сих пор воспринимает как наивного ребенка, хотя она уже вырастила двух взрослых дочерей и его сына от первой жены. Мать не сможет повлиять на отца, но женщины хитры…
— Мама!
Мать отрывает взгляд от вышивки.
И я отмечаю про себя, что она всё также прекрасна, как я помню ее в детстве. Если соблюдать все советы Маха-ра, то тела остаются прекрасными долго.
— На севере бунты, Дядя Кабу поднимает восстание и оскверняет простолюдинов мясом. Они голодают, нищенствуют, недовольны налогами… будет война! Отец хочет возобновить казни! — в эмоциях мечусь я по ее покоям.
— Это всё из-за осквернений, — хмурится махарани. — Вино, рыба…
— Но по закону рыба запрещена как провиант! Я хочу сказать ему это!
— Нашему махараджу закон не писан, — поджимает она губы.
— Не вздумай критиковать махараджа. Он этого не выносит.
— Сделай что-нибудь!
— Как махарани отправлю в локу обезьян жриц Маха-Ра с милостыней и лекарствами. — снимает свои роскошные серьги с изумрудами, протягивает мне. — Пусть жрицы на это купят еды, распорядись. И пусть славят имена моих дочерей. Одна из них скоро станет правительницей и прекратит всё это безобразие.
