Путешественник по Изнанке (СИ)

Конечно, могло не сработать, с другой стороны, что я теряю? Сейчас пластинчатый товарищ отдаст Скугге душу и меня можно будет упаковывать в коробок из-под спичек. Если, Шуйский, конечно, вообще озаботится моими похоронами.

Поэтому я торопливо достал Трубку, повернул нужной стороной от себя и мысленно открыл. Лихо выбралась наружу проворно. Совсем не как джинн из бутылки, а просто очутилась рядом, сразу же сладко потянувшись и внимательно поглядев на меня своим единственным глазом. И очень уж мне не понравилась ее некрасивая хмылочка.

В смысле, Юния вообще не отличалась красотой, но вот ее искривленный рот сейчас наводил на неприятные мысли.

— Выпьешь меня, он убьет тебя, — торопливо сказал я. — Шуйский не оставит свидетелей. Вдвоем у нас есть шанс одолеть его.

— И что будет со мной, сс…?"

"Именно теперь я понял, что означало это ее «сс…». Лихо во время разговора неожиданно дергала головой и шумно втягивала воздух. Видимо, что-то нервное, как у Шуйского с рукой. И нельзя сказать, что на это было приятно глядеть.

Блин, один я среди вас, неврастеников, нормальный.

— Я тебя отпущу.

Я смотрел на эту опасную нечисть. Теперь, учитывая мою наполненность промыслом и вовсе смертоносную. И думал, почему я такой импульсивный? Кто сказал, что она захочет мне помогать? Внутреннее чутье? Наитие? Да, они нередко оказывались правы. Но точно ли сейчас я поступил правильно?

Судьба, которая всегда весело вставляла мне палки в колеса, за плотной пеленой Скугги явно не видела меня. Иначе в очередной раз подкинула бы подлянку.

Но теперь, на Изнанке, вдалеке от врожденной бедовости, как ее называла бабушка, мне… повезло.

Юния обернулась к Шуйскому, который сейчас добивал зверя и торопливо облизнула пересохшие губы. Жадно, предвкушая возможный пир. И я понял, что все сделал правильно. Потому что особого выбора ей попросту не оставил. Разве можно метаться перед черствой лепешкой и ломящимся от еды столом? Даже если от последнего тебя отделяет ров с крокодилами.

Лихо ярко мелькнула и тут же пропала, чтобы в следующее мгновение возникнуть возле Шуйского.

Я видел ее иссушенную руку, которая взмыла вверх и почти коснулась рубежника. Почти.

Все-таки Шуйский был кощей. Пусть невероятно ослабленный Изнанкой, но опытный и матерый волчара, на которого огрызнулись обычные собаки. Я даже не понял, что именно произошло и что это было за заклинание. Просто скелет, местами лишенный кожи с висящими кусками плоти вместо щек, выплеснул преобразованный хист и раздался хлопок.