Путешественница

Он затрусил впереди, заметая землю тем, что раскачивалось у него между ног.

Фергюс бросил на удаляющееся стадо уничижительный взгляд.

— Глупые, жадные, дурно пахнущие твари, — пробормотал он, отвечая барану на его блеяние. Мне подумалось, что он, имея на себе чулки и шарф из шерсти овец, вопиюще несправедлив к животным.

— Фергюс, я рада тебя видеть. Джейми в курсе, что ты здесь? — ласково обратилась я к унылому французу.

Интересно было знать, как Фергюс относится к произошедшему в Лаллиброхе за время его отсутствия.

— Нет, я не сообщал ему.

Это было странно. Почему он топчется здесь, а не идет в дом? И этот равнодушный тон… Что-то лежит у него на сердце.

— Что там слышно от мистера Гейджа?

Фергюс недоуменно вперил в меня глаза, но вскоре сообразил и оживился, делясь новостями:

— Все хорошо, лучше не бывает! Милорд верно рассчитал. Мы с Гейджем пошли сказать остальным об опасности, потом отправились в таверну, назначенную местом встречи. Да, там сидела засада! Целая свора, все переодетые.

Далее Фергюс поник головой, вздыхая, и снова приуныл.

— Когда-то мы теперь получим плату за памфлеты… Станок, хвала Господу, спасли, да только кто знает, когда он снова заработает. Плохи дела милорда.

Он настолько опечалился, что я переспросила:

— Зачем ты так убиваешься? Ведь ты не печатник, это дело Джейми.

Фергюс повел плечом.

— И верно, сам я не занят в печатне, но часть прибылей от бренди, принадлежащих мне, я вложил в мастерскую милостью милорда. И мне хотелось быть партнером милорда в этом деле.

— Понимаю. Может, тебе помочь средствами?

Он искренне удивился, не веря своим ушам, а после заулыбался.

— Благодарю, миледи. Нет, деньгами мы не обижены. Мне есть на что погулять и выпить.

Француз провел рукой по боку плаща, где, надо думать, находился его кошелек. Плащ отозвался перезвоном монет. Его владелец сунул руки в карманы.

— Видите ли, в чем дело, мадам… Печатников уважают, иметь типографию почетно.

— Э… ну да. — Я не очень вникала в то, какие профессии вызывают уважение у шотландцев.

Фергюс сложил губы в грустную улыбку.

— Будучи контрабандистом, я могу жить безбедно и даже содержать семью, если захочу. Но если я представлюсь родне уважаемой юной леди так, вряд ли я смогу рассчитывать на ее руку.

— Вот в чем загвоздка… Я, кажется, понимаю.