Путешественница

Его отец, Джейми-младший, и многочисленные родственники, как на грех, разбрелись по Лаллиброху, а поскольку голодный младенец никак не хотел уняться и от моих покачиваний и потряхиваний плакал еще громче, пришлось идти искать его мать, хотя история, рассказываемая двоюродным дядюшкой всех этих малышей, обещала быть очень интересной.

Мать Бенджамина находилась в кухне, общаясь с другими девушками и женщинами, собравшимися там. Разумеется, она была рада видеть малыша и удовлетворить его аппетит, а мне этот предлог дал возможность представиться тамошнему обществу.

Представляясь другим и слушая их приветствия, я принимала участие в ритуалах, принятых среди женщин. Прием, оказанный мне, был любезен, и я не увидела ни одного вытянувшегося при моем появлении лица или вздернутого носа, впрочем, это можно было отнести на счет воспитания и соблюдения правил приличий дамами. Никто из них не удивился, что первая жена Джейми Фрэзера решила навестить его, согласно официальной версии, приехав из Франции. Ну или вернувшись с того света.

Кое-что заставляло меня насторожиться. Эти мелочи выражали подспудное подводное течение, определявшее общее настроение и влиявшее на поведение общества. Так, никто меня ни о чем не спрашивал — очень странная вещь для горцев. Хайлендеры Шотландии, а особенно их кумушки, были довольно любознательными людьми и никогда не упускали возможности поговорить по душам, попутно выведав все о чужаках, пришедших в горы.

В глаза мне говорили любезности и улыбались, но за глаза, верно, обсуждали.

По крайней мере, я ловила неодобрительные взгляды, которыми обменивались женщины, и слышала, как они шепчут что-то по-гэльски.

Больше всего меня удивляло и настораживало то, что я нигде не вижу Дженни — ангела-хранителя Лаллиброха, его души. Сколько я помнила, она всегда хлопотала по хозяйству, и казалось, что она — это Солнце, а все домашние — планеты, чьи орбиты были вовлечены в ее движения.

Не может быть, чтобы она не хотела встретить гостей достойно — накормить и приветить их, как всякая радушная хозяйка.

Присутствие Дженни во всех комнатах сразу — так казалось ошарашенным гостям, всюду замечавшим работу ее заботливых рук, — было естественно, как естественно дышать воздухом. Кстати говоря, воздух в Лаллиброхе был наполнен ароматом хвои, лежавшей в кладовке. Но сейчас был только запах — Дженни нигде не было.

Узнав, что я вернулась, привезенная ее сыном, она избегала встречаться со мной.