Путешественница

 — Значит… значит, вы имеете детей, но любите отца по-прежнему, так? Ммфм… — девушка издала звук, точь-в-точь такой же, какой издавал Джейми в минуты раздумья. — Но когда вы были во Франции, у вас ведь был еще один мужчина?

Марсали накрыла верхнюю губку нижней, напомнив этим щенка бульдога.

— Да, но это также тебя не касается, — отрезала я. — Женщина, родившая ребенка, меняется, это несомненно, но ее отношение к отцу ребенка меняется не всегда. И вообще, ты должна знать, что любая женщина может сама решить, когда ей иметь ребенка и когда стоит поберечься, если по каким-то причинам ей не хочется рожать сейчас.

— Так вы расскажете мне? Какие есть способы?

— О, их много, только не все о них знают — раз, многие из них очень ненадежны — два. — Я снова пожалела о том, что в восемнадцатом веке нет многих необходимых вещей, например, таких полезных, как пилюли для контрацепции.

Конечно, мне как врачу врезались в память многие советы, которые я имела возможность слышать, работая в парижской «Обители ангелов».

— Достань мне коробку из вот того шкафчика, — я указала пальцем на местонахождение моих снадобий. — Да, это она. Смотри, некоторые француженки — повитухи, так что их советам можно верить, — делают отвар гвоздичного перца и валерианы. Но я не думаю, что это хорошее средство, — слишком опасно.

— Скучаете? — перебила меня Марсали, послав мне испытующий взгляд. — По дочери? — уточнила она, видя, что застала меня врасплох.

Глядя на нее, я была уверена, что она не так желает услышать мой ответ — он был очевиден, — как вспоминает мать.

— Естественно. Но меня утешает то, что у нее своя жизнь. Она старше тебя и уже может обойтись без мамы.

Я уткнулась в коробку, как Марсали некогда склонилась над своими оборками. Лаогере уже никогда не увидеть дочери, как и мне не увидеть Брианны, но обе мы не могли ничего поделать с тем, что наши дочери выросли и более не нуждаются в нашей опеке, способные делать свой выбор и самим решать, как и с кем им жить.

— Вот, — я протянула девушке очищенную губку.

Хирургические ножи, которыми, к счастью, в плавании пока не требовалось пользоваться слишком часто, были вложены в пазы крышки. Взяв один из них, я отрезала от губки несколько кусочков размером три на три дюйма. Флакончик с маслом пижмы послужил для пропитки губок. Марсали с восхищением следила за этим священнодействием.

— Пропитываешь маслом примерно так, как я показываю. Запомнишь? — Девушка согласно кивнула.