Путешественница

От этих признаний и от соленого воздуха Марсали захотелось пить. Я предложила ей кувшин с пресной водой, из которого она налила полную чашку.

— Я объясняла себе это так: у матушки уже было двое детей, я и Джоан. — Девушка глядела, как вода колыхается в чашке в такт движениям корабля. — Наверное, она не хотела новых детей, не хотела рожать в муках, как рожала нас… И потому не хотела Джейми.

Поставив чашку, она взглянула на меня с непонятным вызовом, которому, впрочем, быстро нашлось объяснение.

— Я видела, как вы были с отцом.

Он потом заметил меня, но я успела увидеть, что вам нравится то, что он с вами вытворял.

Я растерялась и смогла повторить только:

— Вытворял, да… Нравится.

Марсали издала торжествующий смешок.

— И даже когда он касался вас, когда обнимал, вы не отстранялись от него, как это делала матушка. Значит, вы любите его и хотите, чтобы он вас трогал. Вы не боитесь, что появится младенчик, а матушка боялась. Поговаривают, что есть способы, как не войти в тяж, но вряд ли кто-то применял их, иначе бы так не боялись.

Видать, никто не знает, как этого избежать, потому я и здесь. Вы-то должны знать, кто как не вы, ведунья.

Она по-птичьи смотрела на меня одним глазом.

— Мне хочется ребеночка, но я хочу еще погулять на воле без него, полюбить Фергюса вволю, не боясь и не отворачиваясь. Вы расскажете мне, как беречься?

Я выдохнула и пригладила волосы. Мне предстояло столько всего рассказать этой почти чужой девушке, сколько я никогда не говорила Брианне…

— У меня есть дети, девочка.

Пораженная этой новостью Марсали вытаращила глаза:

— А как же… Джейми знает об этом?

— Ну разумеется, — не скрыла раздражения я. — Он их отец.

— Да ведь он никогда… никогда не говорил нам о его детях.

Она прищурила светлые глаза.

— Потому что считал, что не следует вам этого знать, так как это не ваше дело. И правильно считал, — добавила я тоже с вызовом.

Марсали не верила мне, и я сочла нужным признаться во всем.

— Две девочки. Одна умерла и похоронена в Париже. Дочка… вторая дочка уже взрослая.

Она родилась далеко-далеко от Шотландии, уже после Каллодена.

— То есть Джейми… отец никогда не видел ее? Она росла без него? — девушка снова насупилась, сравнивая себя и Бри.

Я кивнула, не в силах говорить. Комок в горле потребовал воды, и я потянулась за чашкой. Корабль качнуло, но Марсали отпрянула от меня, правда, протянув мне чашку.

— Как это грустно… — пробормотала она, на миг задумавшись, и снова вперила в меня светло-голубые глазенки.