Путешественница

— Аминь! — произнесла я, вспомнив суровый наказ Джейми.

— Нет, ничего, не бери в голову. Почему ты все-таки не хочешь иметь детей сейчас?

— Я… я хочу получать удовольствие от того, что буду спать с ним, — одним духом выпалила Марсали.

Я куснула губу, чтобы не брякнуть лишнего.

— Хорошо… Это имеет отношение к твоему будущему мужу, но дети-то тут при чем?

Девушка помолчала и недоверчиво покосилась на меня, оценивая, стоит ли доверять мне свои тайны.

— Фергюс уважает вас.

— Я тоже люблю его и знаю с давних пор.

Внезапно Марсали вздохнула с облегчением и села на табурете свободнее, не горбясь.

— Значит, вы знаете тайну его рождения?

Теперь мне было ясно, отчего она была так напряжена.

— Ты о том парижском борделе? Ну конечно. Он говорил тебе об этом?

Девушка кивнула и гордо заявила:

— Да, на прошлый Новый год. Давно уж.

«В пятнадцать лет один год — это очень длинный период времени», — подумала я.

— Он рассказал мне это, когда я призналась ему в любви. — Марсали говорила глухо и смотрела в пол, слегка розовея. — Фергюс сказал тогда, что моя любовь взаимна, но наш брак невозможен, что мама не позволит ему взять меня в жены. Я тогда удивилась и сказала, что нет ничего страшного в том, что он француз, а я шотландка, а то, что у него нет руки, тоже не является препятствием — вон как матушка любит одноногого мистера Муррея. Фергюс ответил, что я не знаю всего, и рассказал мне о борделе, сказал, что обчищал карманы зевак, пока отец не забрал его к себе на службу.

В поднятых глазах засветилось удивление.

— Он-то думал напугать меня, но нет. Я не боялась этого, хотя он считал, что я не захочу его видеть, хотел даже уйти. Глупышка.

Марсали поправила волосы и встретилась со мной взглядом.

— Кабы вы не вспомнили, я бы об этом не говорила — здесь и так все ясно: я люблю его, и делу конец. Меня волнует другое. Фергюс говорит, что он сведущ в этом деле и что мне понравится, со второго раза так точно.

— Что же она говорит? — не унималась я.

— Мы немного говорили об этих вещах, — протянула она. — Когда я сказала, что люблю Фергюса, она запугала меня страшными рассказами, мол, он сделает с тобой невесть что, потому как родился в борделе и знает все штучки, шлюхи порассказали ему, и… мать его тоже шлюха.

Марсали залилась краской стыда и уцепилась за юбку.