Путешественница. Книга 2. В плену стихий

Хуже не будет, скорее всего, он знает, кто я такая. Ну узнает еще и то, что я о нем спрашивала, — велика ли беда? Проще всего было подступиться к Элиасу. Правда, я повременила с расспросами до конца дня в расчете на то, что усталость притупит его природное любопытство.

— Томпкинс? — Круглое юное лицо сморщилось в попытке вспомнить, затем прояснилось. — Ах да, мэм. Матрос из команды полубака.

— А вы знаете, где его приняли на борт?

Разумеется, мой внезапно возникший интерес к тому, откуда взялся на корабле незнакомый мне матрос, трудно было назвать естественным, но, к счастью, Элиас был слишком усталым, чтобы это заметить.

— О, — неуверенно сказал он, — наверное, в Спитхеде. Или… Ах да, вспомнил! Это было в Эдинбурге. — Элиас потер костяшками пальцев под носом, сдерживая зевоту. — Точно, в Эдинбурге. Всего и не припомню, скажу только, что, когда его прибрали вербовщики, он поднял страшный шум, утверждая, что его нельзя трогать, потому что он работает на сэра Персиваля Тернера, то есть на таможню и акцизное ведомство.

Тут он не удержался и все-таки широко зевнул, после чего, моргая, продолжил:

— Только вот никаких письменных свидетельств, заверенных сэром Персивалем, он не представил, так что и говорить было не о чем.

— Значит, он был агентом таможни?

Интересно… Это объясняло кое-какие странности.

— Хм… Да, мэм, что-то в этом роде.

Элиас мужественно пытался изображать бодрость, но его глаза были сфокусированы на покачивающемся фонаре в дальнем конце лазарета и он сам покачивался в такт светильнику.

— Отправляйтесь в постель, Элиас, — сказала я, пожалев бедолагу. — Я здесь сама закончу.

Молодой человек затряс головой, стараясь отогнать сонливость.

— О нет, мэм, я совсем не хочу спать, ничуточки! — Он неуклюже потянулся к бутылке и чашке в моих руках. — Дайте это мне, а сами идите отдыхать.

Он едва держался на ногах, но упрямо настаивал на том, чтобы помогать мне при последнем обносе водой, и только после этого шатаясь побрел к своей койке.

Когда мы закончили, я была измотана почти так же, как Элиас, но сон не шел. Я лежала в каюте покойного корабельного хирурга, глядя на теряющийся в тенях брус над моей головой, прислушиваясь к скрипу и потрескиванию корабельного корпуса, и размышляла.

Итак, Томпкинс работал на сэра Персиваля. А сэр Персиваль несомненно знал, что Джейми контрабандист. Но только ли это? Томпкинс знал Джейми в лицо.