Путешественница. Книга 2. В плену стихий

Порез на икре, глубокий, но не задевший ни одной важной артерии, туго забинтовали обрывком чьей-то рубашки, и когда я размотала эту самодельную повязку, кровотечение почти прекратилось.

— Как это вас угораздило, мистер Томпкинс? — спросила я, встав и потянувшись за бутылью со спиртным.

Единственный глаз моряка наблюдал за мной настороженно и тревожно.

— Щепка попала, мэм, — ответил он гнусавым голосом, который я уже слышала прежде. — Рангоутное дерево лопнуло, а я, как назло, случился рядом.

Кончик его языка воровато высовывался, облизывая нижнюю губу.

Я повернулась и подняла крышку моего пустого медицинского короба, делая вид, будто подбираю нужные снадобья, а сама наблюдала за ним краешком глаза и гадала, с какого бы боку к нему подступиться. Малый держался настороже — на то, чтобы вызвать его на откровенность или вкрасться к нему в доверие, надеяться не приходилось.

Мои глаза заметались по столу в поисках чего-нибудь впечатляющего. И таковое нашлось. Мысленно поблагодарив врачевателя Асклепия, я взяла в руки ампутационную пилу — устрашающего вида инструмент из нержавеющей стали в восемнадцать дюймов длиной.

Задумчиво посмотрев на зубастое полотно, я, словно примериваясь, приложила его к раненой ноге чуть повыше колена и, увидев ужас в его единственном зрячем глазу, очаровательно улыбнулась.

— Мистер Томпкинс, — начала я, — давайте поговорим откровенно.

По прошествии часа годный к службе моряк Томпкинс с зашитой и перевязанной раной был уложен в гамак.

Дрожь сотрясала тело матроса, но его трудоспособности ничто не угрожало. А вот меня после всего услышанного бил озноб. Томпкинс, по его собственным словам, служил прежде в отряде вербовщиков и являлся агентом сэра Персиваля Тернера. В этом качестве он шатался по причалам, пакгаузам да кабакам всех портов на заливе Фёрт-оф-Форт от Кулросса и Донибристла до Ресталрига и Масселборо, собирая слухи и сплетни, выслушивая и высматривая все, что могло иметь отношение к незаконной деятельности.

Ну а поскольку отношение шотландцев к установленным англичанами налогам было таким, каким оно было, недостатка в материале для донесений не наблюдалось. Другое дело, что судьба этих донесений была разной. Мелких контрабандистов, пойманных с поличным, с бутылкой-другой нелегального рома или виски, арестовывали, судили в упрощенном порядке и приговаривали, как правило, к отправке на исправительные работы в колонии с конфискацией имущества в пользу короны.