Путешественница. Книга 2. В плену стихий

— Ох! Ой! Да что вы? Клянусь вам, я не знаю! Господь свидетель, знай я что-то, выложил бы все как на духу!

— Лучше бы вам так и сделать, — сказала я, собираясь продолжить свое шитье.

— О, пожалуйста, миссис, прошу вас. Подождите! Минуточку. Я знаю, что это был англичанин, вот и все. Вот и все!

Я остановилась и воззрилась на него.

— Да, миссис. Так говорил сэр Персиваль, — пылко уверял Томпкинс, и слезы струились из обоих его глаз, зрячего и незрячего.

Бережно, насколько это было возможно, я сделала последний стежок и завязала узел, после чего без лишних слов отлила из своей личной бутыли немного бренди и вручила ему.

Он с радостью выпил, и это оказало на него благотворное действие. То ли из благодарности, то ли от облегчения в связи с окончанием испытания, он поведал мне конец истории. Поиски вещественных доказательств участия в противоправительственном заговоре и подстрекательстве к мятежу привели его в тупик Карфакс, в типографию.

— Что там случилось, мне известно, — сказала я, повернула лицо моряка к свету и осмотрела зажившие шрамы от ожогов.

— Вообще-то нет, миссис, но порой чертовски мешает, — пробормотал он.

Будучи выведен из строя, Томпкинс не принимал участия в ночной засаде на контрабандистов, но слышал об этой операции («Не из первых уст, миссис, но наслышан, вы меня понимаете?») и знал, что там случилось.

Сэр Персиваль предупредил Джейми об опасности, чтобы Джейми не заподозрил его в причастности к нападению и, будучи схвачен, не развязал бы язык насчет своих денежных взаимоотношений с сэром Персивалем, что последнему было совсем ни к чему.

В то же самое время сэр Персиваль знал — от своего соглядатая, таинственного англичанина, — о подготовке встречи с французским поставщиком товара, и его люди устроили засаду, зарывшись в песок на берегу.

— Но как насчет таможенника, убитого на дороге? — резко спросила я, не в силах сдержать дрожь при воспоминании об ужасном лице удавленника. — Кто это сделал? Такая возможность, во всяком случае в теории, имелась только у пятерых контрабандистов, да вот ни одного англичанина среди них не было.

Томпкинс потер рот тыльной стороной ладони, явно размышляя, стоит ли со мной откровенничать. Я подхватила бутылку бренди и подставила ему под локоть.

— Я вам очень обязан, миссис Фрэзер. Вы истинная христианка, миссис, я это каждому скажу, кто спросит.

— Оставим мои добродетели в покое, — отрезала я. — Просто скажите мне, что вы знаете о таможеннике.