Путешественница. Книга 2. В плену стихий

К настоящему времени свежая солома уже кончилась, и козьи копытца цокали по голым доскам, однако навоз ежедневно аккуратно сгребался в кучи, укладывался в корзины и выбрасывался за борт, а Аннеке Йохансен каждое утро засыпала в ясли охапки свежего сена. Да, запах от коз исходил сильный, но то был чистый, естественный, здоровый запах животных, куда более приятный, чем смрад немытых матросских тел.

— Иди, иди сюда, дурашка, — приговаривала она, стараясь подманить годовалого козленка в пределы досягаемости пригоршней сена.

Козленок потянулся к приманке и был схвачен крепкой рукой Аннеке.

— Что там, клещ? — спросила я, желая помочь.

Аннеке подняла глаза и одарила меня широкой улыбкой, показав редкие зубы.

— Гутен морген, миссис Клэр, — сказала она. — Да, клещ. Здесь.

Она взяла обвисшее ушко козленка в руку и развернула шелковистый край, показав мне темное вздутие, обозначавшее место, где под нежной кожицей угнездился насосавшийся крови паразит. Удерживая козленка, чтобы не вырвался, Аннеке зажала припухлость между ногтями и, как выдавливают гнойник, выдавила клеща наружу.

— Подожди, — сказала я, когда она уже собиралась отпустить животное.

Аннеке посмотрела на меня с любопытством, но козленка удержала. Я взяла бутылку со спиртом, которую носила у пояса, как офицер шпагу, и капнула несколько капель на язвочку. Ушко было мягким, нежным, с тонкими, видимыми под атласной кожей прожилками.

— Чтобы ухо зажило, — пояснила я, и Аннеке одобрительно кивнула.

Козленка отпустили. Он побежал к сородичам и стал энергично тыкаться головкой в материнский бок, настоятельно требуя утешения в виде молока. Аннеке огляделась в поисках извлеченного клеща и обнаружила его на палубе: он беспомощно шевелил крохотными лапками в попытке сдвинуть свое раздувшееся тельце. Она безжалостно раздавила насекомое каблуком, оставив на досках маленькое темное пятнышко.

— Вы сойдете на берег? — спросила я, и она кивнула с широкой счастливой улыбкой.

Аннеке мечтательно взглянула вверх, где сквозь крышку люка пробивались в темный загончик веселые солнечные лучи.

— Да. Чувствуете? — Ее ноздри затрепетали. — Земля, да. Вода, трава. Как хорошо!

— Мне тоже очень нужно на берег, — сказала я, тяжело вздохнув. — Вы мне поможете?

Некоторое время она молчала, размышляя.