Путешественница. Книга 2. В плену стихий

При этих словах глаза Фогдена, бледно-голубые, но удивительно яркие на солнечном свету, округлились.

— Англичанка? — Он с трудом верил своим ушам. — Здесь?

Его круглые глаза обозрели пятна грязи и соли на разорванном платье. Оценив мое плачевное положение, Фогден моргнул, шагнул вперед и с величайшей учтивостью склонился над моей рукой.

— Ваш покорный слуга, мадам, — сказал он, выпрямился и указал на развалины, на холме. — Mi casa es su casa. Мой дом — ваш дом.

Он свистнул, и из зарослей высунулась мордочка маленького спаниеля.

— Людо, у нас гости, — с сияющим видом сообщил священник, — Разве это не прекрасно?

Крепко подхватив меня под локоток, а другой рукой вцепившись в пучок шерсти на загривке овцы, он направил нас обеих к фазенде де ла Фуэнте, то есть усадьбе у источника, предоставив Лоренцу Штерну следовать позади.

Откуда взялось такое название, стало понятным, как только мы ступили на запущенный двор: облачко стрекоз вилось над наполовину заросшим водорослями водоемом в углу. Судя по всему, то был естественный источник, заключенный в камень при строительстве дома.

Не меньше дюжины лесных куропаток, всполошившись, метнулись из-под наших ног по потрескавшимся плитам, вздымая пыль. Исходя из всего увиденного, можно было предположить, что нависавшие над патио деревья служили им привычным обиталищем, и уже довольно давно.

— …И таким образом мне выпала несказанная удача встретить в этот вечер в мангровых зарослях миссис Фрэзер, — заключил Штерн. — Я подумал, что вы, может быть… О, взгляните, какая красота! Какой великолепный экземпляр odonata!

Последнее заявление было сделано тоном, в котором смешались удивление и восторг.

Он бесцеремонно протолкнулся мимо нас и всмотрелся в тень под пальмовой крышей, где здоровенная, никак не меньше четырех дюймов в размахе крыльев, стрекоза металась туда-сюда, вспыхивая огнем всякий раз, когда ловила в полете один из проникавших сквозь дырявую крышу лучей солнца.

— О, если вам угодно! Добро пожаловать в гости.

Наш хозяин добродушно махнул на стрекозу рукой.

— Ну-ка, Бекки, живо туда, шевели копытцами.

Он направил овцу в патио, хлопнув по крестцу. Она фыркнула забежала внутрь и тут же принялась поедать плоды, опавшие с нависавшей над старой стеной раскидистой гуавы.

Таких деревьев, обрамлявших патио, было несколько, и они разрослись так, что во многих местах их кроны перекрывались, делая часть внутреннего двора похожим на тоннель или коридор с лиственной крышей, ведущей к темной пещере — входу в дом.