Путешественница. Книга 2. В плену стихий

Я тяжело сглотнула, чувствуя себя неспособной встретиться ним на глазах у всей толпы, и оставалась на месте до тех пор, пока он не вышел на террасу. Тогда я покинула свое укрытие и быстро пересекла зал, намереваясь найти убежище в уборной. Там, по крайней мере, можно будет сесть и перевести дух.

Толкнув тяжелую дверь, я вошла внутрь и мгновенно расслабилась, вдыхая окружившие меня теплые, успокаивающие ароматы духов и пудры. Но вместе с ними мои ноздри втянули и другой запах, слишком хорошо мне знакомый, поскольку принадлежал к числу запахов, неразрывно связанных с моей профессией.

В уборной было тихо: громкие голоса из салона сюда едва доносились, словно отголоски дальнего грома. Однако это место больше не являлось убежищем.

Мина Алкотт лежала, распростертая на красной бархатной кушетке. Голова ее свешивалась с краю, юбка была задрана до шеи. В широко раскрытых глазах застыло удивление. Кровь из перерезанного горла смочила красный бархат, так что он потемнел, и капала на пол, растекаясь лужей под откинутой головой.

Я стояла как вкопанная, слишком ошеломленная даже для того, чтобы позвать на помощь. Потом до меня донеслись снаружи веселые голоса, и дверь распахнулась. Наступила внезапная тишина — вошедшая женщина увидела то же, что и я.

Свет из коридора упал сквозь дверной проем, и за миг до того, как раздался оглушительный визг, я увидела на полу ведущую к двери на веранду цепочку следов.

Джейми куда-то увели, а я, дрожащая и бессвязно бормочущая, осталась (вот уж действительно ирония) в личном кабинете губернатора вместе с Марсали, которая, невзирая на мои возражения, обтерла мне лицо влажным полотенцем.

— Они не могут думать, будто папа совершил нечто подобное! — повторила она в пятый раз.

— Они и не думают. — Я наконец совладала с собой в достаточной степени, чтобы говорить с ней. — Но они подозревают мистера Уиллоби, а его доставил сюда Джейми.

Она уставилась на меня расширенными от ужаса глазами.

— Мистер Уиллоби? Но он не мог!

Чувствовала я себя так, словно меня как следует отколошматили дубинкой: трудно сказать, какое место не болело. Я опустилась в бархатное кресло на двоих, рассеянно вертя в руках бокал с бренди.