Путешественница. Книга 2. В плену стихий

— Я боялся говорить тебе, — сказал Джейми, понизив голос. — Боялся, как бы ты не подумала, будто у меня дюжины бастардов… Как бы ты не подумала, будто Брианна значит для меня меньше из-за того, что есть и другое дитя. Но я люблю Брианну, Клэр, люблю гораздо сильнее, чем в состоянии выразить словами.

Он поднял голову и посмотрел прямо на меня.

— Ты… — Слова не шли у меня с языка, но вопрос необходимо было задать. — Ты любил ее?

На его лице отразилась глубокая печаль, но глаз Джейми не отвел.

— Нет, — тихо сказал он, — даже не хотел; это она хотела меня.

Он опустил взгляд, длинные ресницы закрыли глаза.

— Перед лицом Господа я виноват в ее смерти, и тем более виноват, потому что не любил ее.

Ничего не сказав, я лишь коснулась рукой его щеки, он же в ответ положил свою руку на мою, крепче прижал ее к щеке и закрыл глаза. На стене рядом с нами сидел геккон почти такого же желтого цвета, как и штукатурка.

— Какой он? — тихо спросила я. — Твой сын?

Джейми, не открывая глаз, слегка улыбнулся.

— Избалованный и упрямый, — прозвучал такой же тихий ответ. — Со скверными манерами, шумный, несдержанный.

Джейми заговорил еще тише, так что его было едва слышно:

— А еще красивый, обаятельный, сильный и храбрый.

— И твой, — добавила я, и его рука напряглась, прижимая мою к колючей щетине.

— И мой, — повторил Джейми с глубоким вздохом, и я заметила выступившие из-под опущенных век блестящие капельки слез.

— Ты должен верить мне, — сказала наконец я.

Он медленно кивнул и открыл глаза, продолжая удерживать мою руку.

— Разумеется, должен. Но я все время думал, как рассказать тебе про Джиниву, Уилли, про Джона, наконец. Ты знаешь про Джона?

Он слегка нахмурился, но расслабился, когда я кивнула:

— Он мне рассказал. Обо всем.

Джейми удивленно поднял брови, но справился с собой и продолжил:

— Особенно после того, как ты узнала о Лаогере.

— А в чем она, разница?

— Джинива — мать Уилли — желала моего тела, — тихо произнес он, глядя на пульсирующие бока геккона. — Лаогере нужны были мое имя и мои руки, способные трудиться, чтобы содержать ее и детей.

Джейми повернул голову и вперил в меня взгляд темно-голубых глаз.

— Что же до Джона… — Он пожал плечами.