Путешественница. Книга 2. В плену стихий

 — Я никогда не мог дать ему того, чего он хотел, и ему хватало дружеского такта об этом не просить. Но сейчас, когда я рассказал тебе обо всем, — с нажимом произнес Джейми, и линия его рта стала жесткой, — я утверждаю, что всегда любил и люблю только тебя. Можешь ли ты мне верить?

Вопрос повис в воздухе между нами, мерцая, словно отблеск от воды снизу.

— Раз ты так говоришь… — прозвучал мой ответ, — я тебе верю.

— Веришь? — В его голосе прозвучало легкое удивление. — Почему?

— Потому что ты честный человек, Джейми Фрэзер, — ответила я, улыбаясь, чтобы не заплакать.

 — И да пребудет с тобой за это милость Господня.

— Только ты, — заговорил он так тихо, что мне едва удавалось разобрать слова. — Только тебе я хочу поклоняться и служить, отдавая всего себя, тело и руки, свое имя, а с ним и свою душу. Только тебе. Потому что ты веришь мне и любишь меня.

После этих слов я положила ладонь на его руку и сказала:

— Джейми, ты больше не один. Навсегда. Навсегда!

Он повернулся и взял в руки мое лицо.

— Клянусь тебе, — сказала я.

 — Когда я приносила клятву на нашей брачной церемонии, я не имела это в виду, но теперь… теперь имею.

Взяв в обе ладони кисть его руки, я нащупала пальцами то место, где бился пульс, и прижала свое запястье к его запястью, пульс к пульсу, биение сердца к биению сердца.

— Кровь от крови моей, — шептали мои губы.

— Плоть от плоти моей.

Его шепот был глубоким и хриплым. Неожиданно он опустился передо мной на колени и вложил свои сомкнутые руки в мои: ритуальный жест, которым у горцев сопровождалось принесение клятвы верности вождю.

— Вручаю тебе свою душу, — выдохнул он, склоняя голову над руками.

— Пока наша жизнь не придет к концу, — мягко заключила я. — Но ведь она еще не пришла к концу, верно?

Он встал и чуть отстранился от меня. Я легла на узкую кровать, притянула его к себе и призвала домой, домой, снова домой, навстречу нашему нерасторжимому единению.

ЗАПАХ ДРАГОЦЕННЫХ КАМНЕЙ

Путь в Роуз-холл, находившийся в десяти милях от Кингстона, пролегал по уходившей вверх по крутому склону, извилистой, припорошенной красноватой пылью дороге.

Чуть дальше от города она уже заросла и сузилась настолько, что большую часть пути нам приходилось ехать гуськом. Я следовала за Джейми по темному, пахучему тоннелю, образованному кронами кедров, иные из которых достигали высоты в сотню футов. В их тени росли огромные разлапистые папоротники.

Все было тихо, только птицы перекликались в кустарнике, умолкая при нашем приближении.