Путешественница. Книга 2. В плену стихий

Преподобный по-прежнему смотрел на меня с недоверием, и тут нечто, замеченное краем глаза на террасе, зацепилось в моем сознании, так что я невольно обернулась в том направлении.

Да, мне не померещилось. На ограде веранды, откинув назад голову и уютно упрятав клюв в белоснежные перья, восседал большущий пеликан. Его хохолок поблескивал в свете, падавшем из открытой двери.

— Кто там снаружи? — требовательно спросил Кэмпбелл. — Kого вы увидели?

— Всего лишь птицу, — ответила я, снова повернувшись к нему.

Сердце билось неровно.

— Сильно сомневаюсь в том, что ваш супруг на самом деле находится в Кингстоне, — заявил преподобный, с подозрением вперив в меня взгляд прищуренных глаз. — Однако, если он там, ему, по-видимому, придется явиться сюда за вами.

— О нет! — сказала я и, постаравшись принять уверенный вид, повторила: — Нет. Я отправилась сюда сама по себе, погостить у Джейли, то есть у миссис Абернэти. Муж не ждет моего возвращения раньше чем через месяц.

Кэмпбелл, скорее всего, мне не поверил, но возразить на это ему было нечего. Он сердито поджал губы и процедил сквозь зубы:

— Так значит, вы остаетесь здесь?

— Да, — ответила я, радуясь тому, что знаю усадьбу достаточно хорошо, чтобы претендовать на роль гостьи, уже некоторое время находящейся здесь.

Если слуги куда-то делись, никто не скажет, что я никогда здесь не бывала.

Несколько бесконечных мгновений Кэмпбелл смотрел на меня молча, сузив глаза. Затем он неохотно кивнул.

— Ну что ж. Но если так, надеюсь, у вас имеется хоть какое-то представление о том, куда подевалась наша «гостеприимная» хозяйка и когда она намерена вернуться?

На сей счет у меня уже стали появляться очень неприятные подозрения, но преподобный Кэмпбелл был явно не тем человеком, с которым мне хотелось бы ими поделиться.

— Боюсь, что нет, — ответила я. — Дело в том, что я, хм… отлучалась на соседнюю плантацию, вернулась только сейчас и ее отсутствие стало для меня неожиданностью.

Преподобный внимательно оглядел меня, но, к счастью, на мне был костюм для верховой езды — единственный имевшийся у меня приличный наряд, не считая фиолетового бального платья и двух муслиновых халатов, и мои объяснения худо-бедно были приняты.

— Понятно, — пробормотал он.