Путешественница. Книга 2. В плену стихий

 — К тому времени я умру, во всяком случае, надеюсь на это.

— Боюсь, твоя надежда напрасна, — возразила я, покачав головой. — До сих пор еще никто не умер от морской болезни, хотя, глядя на тебя, это иначе как чудом не назовешь.

Джейми разлепил глаза и приподнялся на локте. От этого усилия он покрылся потом и даже его губы побелели.

— Клэр, будь осторожна. Я должен был сказать тебе раньше, но не хотел тебя волновать, я думал…

Выражение его лица изменилось, а поскольку мне было уже известно, чем это чревато, я успела подставить тазик.

Он повалился на подушку, вялый, обессиленный, белый как полотно.

— Так что ты должен был мне сказать? — спросила я, поморщившись, когда ставила тазик на пол рядом с дверью. — Впрочем, что бы то ни было, говорить следовало перед отплытием: сейчас уже слишком поздно об этом думать.

— Я не думал, что будет настолько плохо, — пробормотал он.

— Ты никогда не думаешь, — язвительно заметила я. — И что же ты хотел мне сказать?

— Спроси Фергюса, — ответил он. — Скажи ему — я велел все тебе рассказать.

— О чем ты говоришь?

Я немного забеспокоилась: вообще-то бред не относится к симптомам морской болезни.

Джейми открыл глаза и с большим усилием зафиксировал на мне взгляд. Бусинки пота выступили на лбу и верхней губе.

— Иннес, — пробормотал он. — Это не он. Он не собирается убивать меня.

Легкая дрожь пробежала по моей спине.

— Джейми, что случилось?

Я наклонилась и протерла ему лицо, на котором появилось слабое подобие улыбки. Жара у него не было, и глаза оставались ясными.

— Кто? — спросила я осторожно, с неожиданным ощущением, что в спину мне смотрят чьи-то глаза. — Кто хочет тебя убить?

Очередной спазм исказил его черты, но Джейми закусил губу и ухитрился с ним справиться.

— Спроси Фергюса, — прошептал он, когда смог заговорить. — С глазу на глаз. Он скажет тебе.

Меня охватило ощущение беспомощности. Я понятия не имела, о чем он говорит, но если ему грозила опасность, я не собиралась его покидать.

— Подожду, когда он спустится, — сказала я.

Его согнутая рука медленно скользнула под подушку и появилась с кортиком, который он и прижал к груди.

— Со мной все будет в порядке, — заверил Джейми. — Иди, англичаночка. Вряд ли они предпримут попытку среди бела дня. А может, и вовсе не предпримут.

Меня это ничуть не успокоило, но, похоже, делать было нечего. Он лежал совершенно неподвижно, с прижатым к груди кортиком, словно изваяние на надгробной плите.

— Иди, — повторил он едва слышно.