Путешественница. Книга 2. В плену стихий

Выслушивая сии горестные излияния, я одновременно подбирала травы для отвара: анис и дягиль, две большие щепотки конской мяты и несколько побегов мяты перечной. Завязав все это в марлю, я закрыла коробку и вручила Иннесу его рубаху, в которую он поспешно облачился.

— Непременно поговорю с мистером Мерфи, — пообещала я шотландцам. — Тем временем, — эти слова были адресованы уже Иннесу, который получил от меня марлевый узелок, — нужно будет заварить это в чайнике, дать настояться и пить по полной чашке каждую смену вахты.

Если до завтра результатов не будет, прибегнем к более сильнодействующим средствам.

Словно в ответ на эту угрозу, чрево несчастного издало высокий трескучий звук, и шотландцы покатились со смеху.

— Славно вы его напугали, миссис Фрэзер, этак из него со страху все дерьмо выйдет, — с широкой ухмылкой заметил Маклеод.

Иннес, красный, как артериальная кровь, взял узелок, закивал и удалился, последовав за остальными контрабандистами.

Спор с Мерфи, хоть и довольно язвительный, завершился не кровопролитием, а достижением компромисса: я брала на себя ответственность за приготовление завтрака для шотландцев в отдельном котле и с отдельным черпаком, обязуясь при этом не петь за стряпней и вообще не нарушать установившегося порядка в его святилище.

Только ночью, ворочаясь без сна в своей тесной и холодной постели, я сообразила, сколь необычным был утренний инцидент. Будь эти шотландцы арендаторами Джейми из Лаллиброха, у них не только не возникло бы ни малейших колебаний насчет того, чтобы обратиться к нему с подобным вопросом, но и надобности бы такой не появилось.

Он всегда был в курсе всего происходящего, знал, где что не так, и вовремя принимал меры к исправлению ситуации. Привыкшая к преданности и доверию, которым всегда пользовался Джейми со стороны своих людей, я не могла не обеспокоиться таким проявлением отчужденности.

На следующее утро Джейми не завтракал за капитанским столом, потому что отправился с двумя матросами в шлюпке на ловлю снетков, и встретились мы только в полдень, когда он вернулся — веселый, загоревший, весь в чешуе и рыбьей крови.

— Что ты такое сделала с Иннесом, англичаночка? — ухмыляясь, спросил Джейми. — Он укрылся в гальюне справа по борту и говорит, что ты не велела ему вылезать оттуда, пока он не опорожнится.

— Не совсем так. На самом деле я сказала, что, если к вечеру у него не заработает желудок, я поставлю ему клизму.

Джейми посмотрел в сторону гальюна.