Путешествие оптимистки, или Все бабы дуры

Мы с ним двадцать лет не виделись и случайно столкнулись в Иерусалиме. Прошу любить и жаловать!

– И я тоже должен его любить? – поинтересовался Котя, подходя ко мне вплотную. – А меня ты не хочешь представить публике?

– Да ты уже со всеми перезнакомился…

– Ах так, тогда я сам представлюсь. Господа! Господа, прошу минутку внимания!

Но тут опять раздался звонок. Слава Богу, а то он наверняка заявил бы, что я его невеста или что-то в этом роде. Сейчас это было бы не слишком уместно.

– О Кира, сколько лет, сколько зим!

Любимая сватья явилась.

– Добрый день, Генриетта, – нарочно сказала я, и мы с нею смерили друг друга не слишком нежными взглядами – точь-в-точь две кобры.

– Кирочка, но мы же теперь родственницы, а в этом качестве еще не виделись! Давайте поцелуемся!

– Давайте, – с омерзением согласилась я, – но только по-русски мы не родственницы, а свойственницы.

– Ах, я уже забываю русский!

Русский она, видите ли, забывает, а на иврите – мне Дашка говорила – ни в зуб ногой.

– Кира, а вы отлично выглядите! И какой туалет! Это вы, конечно, уже здесь купили?

– Да нет, привезла из Москвы!

– Ну почему же? В Москве сейчас магазины со всего света, – хорохорилась я в патриотическом запале.

– Что вы говорите! – неискренне удивилась она, обводя взглядом гостей. Взгляд ее остановился на Коте. – Кира, а кто этот интересный мужчина?

– Мой жених, – не удержалась я, – но это пока секрет, Генриетта, прошу вас, никому ни слова!

– Кирочка, я здесь отбросила первую часть имени, меня теперь зовут просто Етта, здесь это звучит естественнее.

– Хорошо, буду знать!

– Мамуля, все в сборе, можно садиться за стол! Садитесь, садитесь! – закричала Дашка.

Началась обычная суета, но наконец все расселись. Я сидела между Котей и Любой. Марат оказался напротив, Дашка села рядом с ним.

– Кто у нас будет тамада? – кричали гости.

– Я! – вызвался Шац.

– Ничего подобного! – заорал Стас. —

Тамадой всегда и везде бываю я. У меня есть грузинские корни!

– Ввиду отсутствия грузинских корней предоставляю эту обязанность вам, – согласился Шац.

– Итак, друзья мои, первый бокал мы поднимем за двух наших новорожденных – мою старинную подружку Киру и ее замечательную дочку. Ура!

– Грузинские корни, видно, очень глубоко зарыты, – проворчал Котя.

Пока все было отлично – народ насыщался.