Путешествие в страну мужчин

– Я не желаю с ней знакомиться! Он теперь любит только ее! И пусть оставит меня в покое! Она похожа на цыганку, понимаешь?!

«Ревнивый котенок… Петр Петрович, что же вы так неаккуратно?»

– Она и есть цыганка, – улыбка Егора стала шире. – Но разве это имеет значение? Люба работает учительницей в школе, и вообще очень приятный человек.

– Конечно, ты их защищаешь, потому что и сам… – Катюшка замолчала. Взгляды встретились, и душа размякла, заныла, расслабилась. Уже давно нужно было с кем-то поговорить о папочкиной любовнице, поплакать, даже порыдать громко-громко, ведь от одиноких переживаний мало толку… Уткнуться бы в чье-то сильное плечо, получить пусть маленькую, но порцию сочувствия и понимания.

Как бы она ни лгала себе, ни фантазировала, ни отвергала правду, но сердце-то не обманешь: вот мужчина, которому она всегда может довериться, у которого всегда может попросить помощь. – Я… – Катюшка закрыла глаза, и по ее щекам поползли горькие слезы.

«Черт», – выругался Егор, сел рядом и прижал ее к себе.

– Чего ревешь, малявка? – нарочно бодро спросил он.

– Я папе совсем не нужна… теперь… Ты бы видел, как он на нее смотрит!

– Глупыш, да ты его самая любимая малышка.

– Враки. Это раньше так было…

– Ты путаешь одно с другим. Разве твой отец не заслуживает счастья?

– Она чужая! – Катюшка всхлипнула и вытерла ладонью слезы, но они полились с новой силой. – И я его счастье, я!

– Конечно, ты, и ради тебя он пойдет на все, но… – Егор покачал головой и шумно вздохнул.

Какой-то многопрофильный частный детектив из него получается – еще немного и он превратится в многоопытную няньку: в одной руке зонтик, в другой – саквояж, а на голове модная шляпка. Вообще-то, Шурыгин сам должен объяснять дочерям прописные истины. «Да, Петр Петрович, очень хорошо вы устроились».

– …но она молодая и красивая, да? – резко закончила Катюшка, стукнув Егора кулаком по ноге.

«Ну да», – чуть не пошутил он, но это добило бы девчонку окончательно.

– Плохая! – Катюшка вскинула голову и… замерла.

Лицо Егора было совсем близко… Только сейчас она поняла, как сильно сжимают ее плечи руки Кречетова. Звенящая тишина и недосказанные слова, разобрать которые не представлялось возможным, обрушились на нее вместе с запахом сигаретного дыма и тонким ароматом парфюма. Неожиданно для себя она робко подняла руку и коснулась ладонью его колючей щеки – тепло… Он не шевельнулся, лишь привычно прищурился, отчего на миг показался опасным, хищным.