Путешествие в страну мужчин

Но Катя не отдернула руки, не отскочила, не отвела глаз – по телу побежали горячие ручейки волнения, и неодолимое желание прижаться еще сильнее остановило и слезы, и переживания. Ничто не существовало в эту минуту, и это было удивительно и прекрасно.

Катюшка всегда приносила радость. Обычно, покидая дом Шурыгина, он долго хранил в памяти каждый ее взгляд, каждый выпад, шалости и смех. Вспоминал, перебирал, усмехался. И к Петру Петровичу отправлялся с удовольствием, потому что впереди была короткая встреча со взбалмошной малявкой… И нянчится с ней он сейчас уж точно не за деньги.

Отношения с Шурыгиным и его семьей – это отдельная песня, никак не связанная с платой за труды.

Катя дотронулась до его щеки… Раз, два, три… Что ж, он терпел, сколько мог.

Чуть наклонившись, Егор осторожно, сдерживаясь, коснулся Катюшкиных губ, но выдержки хватило ненадолго. Сжав ее руку, переплетя пальцы, через секунду он целовал ее уже жадно, неотрывно. «Вкусная девочка моя», – пронеслось в голове, и, надеясь встретить хотя бы всплеск сопротивления, он уложил Катю на спину.

Но не было никаких преград, способных охладить, остановить. Она шелохнулась, шмыгнула носом и послушно закрыла глаза. И это перечеркнуло оставшиеся «нельзя», понесло вперед с такой скоростью, что в висках застучало….

Первые мгновенья Катюшка контролировала происходящее, но потом голова закружилась, и тело предательски откликнулось на ласку. Она ответила на поцелуй, и от этого стало хорошо, страшно и непонятно.

Катя уже не видела Егора, лишь чувствовала, стремилась, боялась. Подобного с ней никогда не случалось, такие эмоции прежде не заполняли душу, не перечеркивали разум и волю, не молили о продолжении… Хватка Егора ослабла, а затем его рука коснулась подбородка, шеи, груди. Тихонько вжикнула молния кофты и на миг стало прохладно, затем его губы обожгли кожу, и Катюшка недовольно нахмурилась – как много на ней ненужной одежды, зачем? Пусть он снимет ее.

Он тут же остановился и, тяжело дыша, вновь вернулся к ее губам.

Но она не против, совсем не против, как объяснить, если сил нет даже на слова…

«Он не назвал меня малявкой!» – где-то в глубине души подпрыгнул восторг, и улыбка растянулась до ушей.

Почувствовав руку Егора на груди, она заерзала от нетерпения, и он быстро снял бретельку лифчика. Сейчас бы открыть глаза, увидеть выражение его лица, но невозможно… Разве бывает настолько хорошо?

Вопрос больно ужалил, и тело онемело.