Путешествие в страну мужчин

 – Как же я боюсь за нее, кто знает, как нужно поступить! Быть может, именно бездействие ее и погубит!

Егор понимал, как трудно принять решение, но люди, совершающие похищение, далеко не всегда выполняют свои обещания.

– Он звонит с ее мобильника – засечь место трудно, но…

– Хорошо. Да, ты прав. Так лучше. Подключай кого угодно, я тебе всецело доверяю. Или…

– Времени мало. Уверен, деньги он захочет уже завтра. Мне все-таки кажется, что это не профессионал, а значит, удача на нашей стороне.

Отправив телефон в кобуру, Егор стряхнул пепел и окинул тяжелым взглядом деревню. Разномастные дома тянулись по холмам змейкой, чередуясь островками насаждений, плодовых деревьев и просто бесхозными кусками земли, заросшими травой. Деревня производила удручающее впечатление, будто какой-то великан однажды здесь устроил пикник с костром, шашлыком и танцами. Выпил лишнего, помял и раскидал домики, а затем равнодушно ушел, оставив позади унылую картину.

Егор пошел по широкой, истоптанной дороге, внимательно изучая постройки, окна, калитки, двери. Пытаясь выглядеть простым приезжим парнем, он сунул руки в карманы джинсов и «подправил» выражение лица на беззаботное.

Деревня Ситники оказалась настоящим прибежищем котов и кошек: черные, рыжие, белые, трехцветные, они флегматично прогуливались вдоль заборов, спали под старенькими лавками, лакали воду из консервных банок или сидели сфинксами, зорко оглядывая личную территорию.

– Вас, кошки, к сожалению, спрашивать о чем-либо бесполезно, – мрачно произнес Егор и заметил на повороте крепкую старушку, одетую не по погоде в телогрейку, ватные штаны и высокие резиновые сапоги. Ярко-оранжевый платок покрывал голову, а в руке старушка держала черную лаковую сумку, да такую древнюю, что из нее в разные стороны торчали толстые нитки, а один бок был обмотан синей изолентой.

– Добрый, – крякнула бабулька и, развернувшись в его сторону, поправила платок. – Ты откуда взялся? Заплутал или хлеба надо?

– Хлеба, – выбрал Егор, подходя ближе. Остановившись, он лениво привалился к шершавому стволу березы и добавил с долей подхалимажа: – Сто лет деревенского хлеба не ел.

– Наш-то само собой лучше.