Путеводитель по Лукоморью

И вдруг Аня ухитрилась поругаться с матерью, ушла из дома и заявила Саше, что более никогда не вернется в семью. Из-за чего произошла ссора, Шлыкова не знала, да ее и не интересовала причина, по которой Анна столь резко взбрыкнула. Но Фекле очень не нравилось, что Саша привез вздорную особу в Беркутов и поселил у своей бабушки. Отчаянно влюбленный Колесников рассчитывал, что теперь-то Аня поймет: лучше него никого нет – и согласится на брак.

Кстати, Фокина обладала артистическим талантом, умела прикидываться белой и пушистой и в два счета очаровала Колесникову.

Наилучшее впечатление она произвела и на старших членов компании в тот злополучный день, когда отмечали годовщину рождения Вадима. Буркин, Сердюковы, Обоев, даже Илья Николаевич были восхищены милой, воспитанной девушкой.

Несмотря на то что праздник был у Вадика, за ужином все пели дифирамбы Ирине, именовали ее великой, гениальной, сравнивали с Леонардо да Винчи, говорили о созданных ею полотнах в мегапревосходной форме. Так продолжалось до момента подачи торта.

Но едва десерт начали раскладывать по тарелкам, Зоя вдруг заорала:

– Перестаньте! Стыдно слушать!

Поскольку ранее во время комплимент-сессий Богдановой Зоя сидела, молча усмехаясь, никто от нее не ждал такого всплеска агрессии. А зря. Сейчас дочь Олеси Гавриловны кричала:

– Я работаю! Я хожу к паломникам! Я встречаюсь с журналистами! Я главная! Я, а не она!

Присутствующие заметно растерялись. Но тут на сцену выступила Ирина, которая не преминула исполнить арию под названием «Вы меня не любите».

Прежде чем Максим Антонович и остальные сообразили, как поступить, обе девушки, красные от злости, вскочили с места. Зоя бросилась к Ирине и с огромной силой, которую придал ей гнев, толкнула названую сестру в грудь. Богданова не удержалась на ногах, упала и угодила виском на острый угол стола.

Зоя не испугалась, наоборот, подбоченилась и выдала целый спич. Перечислила все свои детские обиды, вспомнила маму, которая, чтобы выйти замуж за Илью Николаевича, превозносила до небес Иру, называла ее мазюканье «графическим примитивизмом», заставляла собственную дочь во всем подчиняться Богдановой и даже рисовать в ее стиле.

Зоя могла вещать долго, но тут Сердюков-старший, стряхнув с себя оцепенение, бросился к неподвижно лежащей Ире и воскликнул:

Представляете реакцию присутствующих? Все буквально онемели. Растерялись даже Обоев и Игорь Львович, объявивший о смерти девушки. Первым очнулся Илья Николаевич.