Оголенная лампочка свисала с красно-черных проводов, но в лужицу света попадал лишь грязный настил из досок.
Зед мысленно выключил лампочку. Рейдж прикрывал его с лестницы, и он, избегая хлипких ступенек, дематериализовался прямо в темноту.
Внизу он почувствовал запах свежей крови и услышал слева отрывистый звук стучащих зубов.
Он снова зажег свет в подвале… и его дыхание мгновенно сбилось.
Гражданский вампир был привязан за руки и за ноги к столу. Он был полностью раздет и покрыт кровоподтеками. Вместо того чтобы посмотреть на Зеда, он крепко зажмурил глаза, будто не мог смотреть на то, что надвигалось.
Какое-то время Зед не двигался с места. Это был его личный кошмар наяву, а ощущение реальности стало настолько туманным, что он не мог сказать точно, был ли он привязанным к столу или же пришедшим на помощь.
– Зед? – раздался голос Рейджа сверху. – Ну что там?
Зед выпрямился и прочистил горло.
– Я на месте.
Приблизившись к гражданскому, он мягко произнес на Древнем языке:
– Расслабься.
Вампир вскинул голову, глаза его распахнулись. Сначала в них сквозило неверие, потом появилось изумление.
– Расслабься. – Зед еще раз проверил углы подвала, его взгляд проникал сквозь тени, выискивая намеки на систему безопасности. Но он видел лишь бетонные стены и деревянный пол, наряду со старыми трубами и электропроводкой на потолке. Никаких камер или искрящихся источников питания.
Одному Богу было известно, как долго они еще пробудут одни, без надзора.
– Рейдж, все еще чисто? – крикнул он в лестничный проем.
– Чисто!
– Здесь гражданский. – Зед оценил состояние мужчины. Он был избит, и, хотя открытых ран не наблюдалось, не стоило даже заикаться о том, сможет ли он дематериализоваться. – Позвони парням, нам нужен транспорт.
– Уже позвонил.
Зед шагнул вперед…
Расколовшись, пол треснул под его ногами.
Сила тяжести крепко вцепилась в него жадными руками, и он полетел в свободном падении. Думал он лишь о Бэлле. В зависимости от того, что лежало внизу, это могли быть…
Он приземлился на что-то, разбившееся при столкновении: осколки этого вспороли его кожаные штаны и впились в руки, прежде чем отскочить и попасть в лицо и шею.
Он продолжал держать оружие, потому что его так учили, и потому, что вспышка боли скрутила его с головы до пят.
Потребовалось несколько глубоких вдохов, чтобы перезагрузить мозги и попытаться оценить ущерб.
Он медленно сел, и звонкий треск стеклянных соколков, упавших на пол, эхом раздался около него.
