К тому же, ввязываться в серьезные эмоциональный разборки было не слишком хорошей идеей – он лежал на полу лессерской собственности со сломанной ногой.
Из туннеля вышли Рейдж и Блэй.
–… вот почему они не вошли в дом, – говорил Рейдж. – Попасть в эту складскую ячейку можно только через ангар сзади. Сначала они проверяли системы безопасности: очевидно, сильнее волновались насчет проникновения.
Зед откашлялся и неровно произнес:
– Сигнализация все еще мигает. Она не отрубилась, более того…
Рейдж прицелился в красный огонек, нажал на курок – и маячок превратился в пыль.
– Может быть, это подействует.
– Умеешь ты работать с техникой, Голливуд, – пробормотал Зед. – Лучший друг Билла Гейтса.
– Неважно. Нам нужно вытащить отсюда вас с гражданским…
Телефон Зеда завибрировал и, задержав дыхание, он открыл крышку, чтобы увидеть смс Бэллы. Прочитав его дважды, он крепко зажмурил глаза и захлопнул мобильник. О, Боже… нет.
Оттолкнувшись от грязного пола, он попытался встать на ноги.
Вспышка боли, охватившая ногу, помогла ему отвлечься от вида крови, лужицей растекшейся под ним.
– Какого хрена…
– …ты…
– …делаешь…
Джон жестами показал тоже, что произнесли остальные трое: «Что ты делаешь?».
– Мне нужно домой. – Дематериализоваться не получится из-за его ноги. Раз даже от ее вида его начинало подташнивать. – Мне нужно…
Перед изуродованным лицом Зеда появились идеально прекрасные черты Голливуда.
– Может, ты просто расслабишься? У тебя шок…
Зед схватил брата за предплечье и сжал его, чтобы тот заткнулся.
Он мягко объяснил ситуацию, на что Рейджу оставалось лишь безмолвно моргать.
Через секунду Голливуд тихо произнес:
– Все равно есть проблема. У тебя открытый перелом, брат мой. Я обещаю, мы привезем тебя домой, но сначала нужно показать тебя доктору. Смерть – это не то, что тебе нужно, сечешь?
Когда внезапно из ниоткуда налетела волна головокружения, Зед понял, что в словах брата был смысл. Ну, да и хрен с ним.
– Домой. Я хочу…
Его тело рухнуло. Свалилось как карточный домик.
Рейдж поймал его и обернулся к парням.
– Вы двое, выносите его из туннеля. Давайте, шевелитесь. Я прикрою.
Зейдист заворчал, когда другие руки подхватили его и потащили прочь, словно тушу сбитого на дороге оленя. Боль была ошеломляющей – сердце бешено стучало, а кожу покалывало, но это было хорошо. Ему было необходимо физическое проявление эмоций, запертых в самой середине груди.
