Она была всем, в чем он нуждался и что всегда будет желать: тихая гавань для его агрессии, сжимающая его; любовь, чарующая, пленяющая его.
Он был ураганом, обрушившимся на нее; она – островом, достаточно сильным, чтобы принять то, что он выпускал на волю.
Когда она снова закричала, и тело раскололось на части от наслаждения, он толкнул себя через край, полетев вместе с ней. Его яички сжались, и оргазм выстрелил из него… бах, бах, бах… Отпуская ее вену, он рухнул в ее волосы, содрогаясь всем телом.
А потом были слышны лишь их отчаянные вдохи.
С головокружением, не в себе от восторга, удовлетворенный, он поднял свою голову. Потом руку.
Прокусив свое запястье, он приложил его к губам Бэт. Пока она тихо пила, Роф нежно гладил ее волосы, чувствуя дурацкую потребность заплакать.
Ее темно-синий взгляд нашел его, и все вокруг испарилось. Их тела дематериализовались. Комната, в которой они находились, прекратила существование. Время превратилось в ничто.
В этом вакууме, в кротовой норе[172], грудь Рофа раскрылась, словно в него выстрелили, и пронизывающая боль коснулась его нервных окончаний.
Он знал, что было много способов разбить сердце. Иногда это происходит из-за давления жизни, груза ответственности или прав по рождению, из-за ноши, которая сжимает тебя так, что становится невозможно дышать. Несмотря на то, что твои легкие отлично работали.
Иногда – от легкомысленной жестокости судьбы, которая уносит тебя все дальше оттуда, где, как ты думал, должен находиться всегда.
Иногда это старость на лице ребенка. Или болезнь – на лице здорового.
Но порой сердце разбивается лишь от взгляда любимых, и благодарность за присутствие их в вашей жизни переполняет…. Потому, что вы показали то, что было внутри вас, и они не отвернулись или убежали в страхе, они приняли вас, любили и держали вас в пучине страсти или страха… или сочетании обоих.
Роф закрыл глаза, сосредоточившись на мягких глотках у своего запястья. Господи, они были похожи на биение сердца.
И это имело смысл.
Ведь она была центром его груди. Центром его вселенной.
Он открыл глаза и позволил себе утонуть в этой полночной синеве.
– Я люблю тебя, лилан.
Сущность Фьюри
Прошлые выходные я провела в одиночестве, бродила по дому. Я не замечала окружающих меня вещей... не вникала, просто бродила. В беспокойстве. Все потому что я – легковозбудимый псих, и моя голова бесполезно прокручивает информацию, нужную и не очень, пока я не начинаю сходить с ума.
