Воспоминание об изуродованном шрамами муже и прекрасной жене мелькнули в его сознании, но были похоронены под новой волной головной боли.
Т.У. взял чек и просунул его в карман своей рубашки, потом выключил лазер, компьютер и отправился к черному выходу из клиники, по пути он тушил свет.
По дороге домой он вдруг понял, что все время думает о своей жене, о том, какой она была, когда впервые увидела его после пожара столько лет назад. Ей было одиннадцать, и она пришла проведать его вместе с родителями. Он чуть не умер в тот момент, когда она вошла в дверь, потому что, уже тогда влюбленный в нее, лежал прикованным к больничной койке наполовину обернутый бинтами.
Она улыбнулась, взяла его здоровую ладонь и сказала, что, как бы ни выглядела его рука, она все равно хочет быть его другом.
Она сказала это на полном серьезе. И доказала это. Не однажды.
Даже полюбила его больше, чем просто друга.
Иногда Т.У. казалось, что, когда тот, кто важен для тебя, не обращает внимания на огрехи твоей внешности, ты истинно исцеляешься.
По дороге он проехал мимо ювелирного магазина, наглухо закрытого на ночь, а потом мимо цветочного, и мимо антикварного, который так любила его жена.
Она подарила ему троих детей. Почти двадцать лет брака. И время, и пространство, чтобы делать карьеру.
Он одарил ее кучей одиноких ночей. Ужинами только с детьми. Однодневными или двухдневными каникулами, привязанными к дерматологическим конференциям.
И Вольво.
Т.У. потребовалось двадцать минут, чтобы добраться до Ханнафорд, который был открыт всю ночь.
Он бросился в супермаркет бегом, хотя никаких временных ограничений на работу тот не предполагал.
Отдел, где продавались цветы, располагался слева от автоматических дверей, через которые он вошел внутрь. Увидев розы, хризантемы и лилии, он подумал о том, чтобы подогнать задом к магазину свой Лексус и завалить багажник цветами. И заднее сидение тоже.
Впрочем, в конце концов, он выбрал один единственный цветок и по пути домой с превеликой осторожностью держал его, зажав между указательным и большим пальцем.
Он заехал в гараж, но не стал входить через кухню. Вместо этого он прошел к парадной двери и позвонил.
Прекрасное, такое знакомое лицо его жены показалось в длинном узком окне, пара которых украшала фасад, выполненный в колониальном стиле. Она была в замешательстве, открывая дверь.
– Ты забыл свои…
Т.У. вытянул вперед обожженную руку с цветком.
Это была одинокая маленькая маргаритка.
