К тому же, постоянное горение угля стоило усилий, а доджены любили повседневную рутину. Чем больше работы по дому, тем лучше.
У огромной печи спереди было маленькое окошко, сделанное из закаленного стекла дюймом в ширину, а по ту сторону пылало пламя, ленивое и горячее.
– Зейдист?
Он потер лицо и не стал оборачиваться на звук знакомого женского голоса. На каком-то уровне он просто не мог поверить, что собирался сделать то, зачем пришел, а желание убежать стало нестерпимым.
Он откашлялся.
– Привет.
– Привет.
Последовала пауза, а затем Мэри произнесла:
– Пустое кресло рядом с тобой приготовлено для меня?
На этот раз он обернулся.
Мэри, стоявшая у подножия подвальной лестницы, была одета как всегда: в штаны цвета хаки и свитер. С левого запястья свисал огромный золотой Ролекс, а в мочках ушей поблескивали маленькие жемчужины.
– Да, – сказал он, – для тебя… Спасибо, что пришла."
"Мэри приблизилась, ее мокасины слегка шаркали по бетонному полу. Сев на батистовое кресло, она передвинула его так, чтобы оказаться лицом к Зеду, а не к печи.
Он потер свой бритый череп.
Молчание затянулось, по комнате пробежался холодок... наверху кто-то включил посудомоечную машину… а на кухне зазвонил телефон.
В конце концов, чувствуя себя по-дурацки из-за молчания, он показал ей одно из своих запястий.
– Мне нужно потренироваться над тем, что я скажу Налле, когда она спросит об этом. Мне просто… нужно иметь что-то наготове для ответа. Что-то… правильное, понимаешь?
Мэри медленно кивнула.
– Да, понимаю.
Он повернулся к печи и вспомнил, как горел в ней череп Госпожи.
Он понял, что это было равноценно сожжению того места, где держали Бэллу. Он не могспалить замок дотла… однако, было в огне что-то очищающее.
Не сделанное им и было следующей ступенью исцеления.
Спустя какое-то время Мэри спросила:
– Зейдист?
– Да?
– Что это за отметки?
Он нахмурился и взглянул на нее, гадая: знает ли она? Но… хм, она же была человеком. Может и не знала.
– Это рабские метки. Я был… рабом.
– Было больно, когда их наносили?
– Да.
– Это сделал тот же человек, что порезал твое лицо?
– Нет, это был хеллрен моей хозяйки. Моя хозяйка… нанесла эти метки. Но именно он оставил шрам.
– Как долго ты был рабом?
– Сто лет.
– Как ты освободился?
– Фьюри. Фьюри меня вытащил. Вот как он лишился ноги.
– Тебе причиняли боль, пока ты был в рабстве?
Зед сглотнул.
– Да.
– Ты все еще вспоминаешь об этом?
– Да. – Он посмотрел на свои руки. По непонятной причине они внезапно заболели.
