Он осуждает себя за то, что не спас их, но, будучи в физическом плане претрансом, он по факту не мог ничего сделать. Она злится и ругает его за то, что он слишком строг к себе… именно это ему нужно было услышать, хотя, очевидно, он был не слишком восприимчив к ее словам. Мне нравится, что она не побоялась говорить начистоту, даже когда Роф нависал над ней. И самого Рофа, несогласного с ней, это притягивает еще сильнее. Когда она обуздала свое недовольство им, повисла неловкая пауза:"
"Ах, черт. Вот теперь она напортачила.
Парень раскрыл перед ней душу, а она наорала на него. Чудесный способ поддержать между ними близость.
- Роф, прости, мне не следовало…
Он прервал ее. Его голос, равно как и его лицо, были оба подобны камню.
- Никто никогда не говорил со мной подобным образом.
Вот дерьмо.
- Я правда сожалею. Я просто не могу понять, почему…
Роф притянул ее к себе и до боли стиснул в объятиях, вновь заговорив на том, другом языке. Чуть отстранившись, он закончил монолог словом, прозвучавшим как «лилан».
- Это что-то вроде «стервы» по-вампирски? - спросила она.
Темный любовник, стр. 138 (в переводе LadyWebNice)
Дело в том, что Роф – воплощение силы. И тот факт, что Бэт может постоять за себя и свои убеждения, ставит их в равные условия. Дар его уважения столь же ценен, как и дар его любви, и Бэт достойна и того, и другого.
Еще одна моя любимая сцена в книге – когда Бэт выходит из подземной спальни Рофа в особняке Дариуса, сразу после своего превращения. Она гадала, как он отнесется к ней на глазах у Братьев и решила вести себя осторожно, когда вошла в столовую, где собрались все воины.
Выяснилось, что у Рофа не было проблем с публичным выражением чувств, и он обнял ее на глазах ошеломленных Братьев, которые раньше не видели его с женщиной. Объяснив ее ценность на Древнем Языке, он уходит, чтобы принести ей две самые желанные вещи – шоколад и бекон – и Братья приветствуют ее по-особенному:
Внезапно раздался скребущий звук отодвигаемых от стола стульев. Все вампиры одновременно поднялись с мест и начали приближаться к Бет.
Она посмотрела на лица тех двоих, которых знала. Они были чрезвычайно серьезны, и это совсем не воодушевляло.
А потом появились ножи.
С металлическим свистом, рассекая воздух, были вынуты из ножен пять черных кинжалов.
Бет лихорадочно отодвинулась, вытянув руки перед собой. Она врезалась в стену и уже собиралась заорать, чтобы позвать Рофа, когда они опустились на колени, окружив ее полукругом.
