Пыль моря (СИ)

– Все в кучу! – орал Мишка, пытаясь разобраться в сутолоке.

Он услышал хриплые крики и узнал по голосу И-дуна. Бросился па крик и сбил по дороге кого-то. У ног катались два тела, Мишка схватил верхнего за шею и рванул на себя. Рукояткой сабли расквасил морду худощавого корейца и отбросил. Постепенно шум стал стихать. Товарищи опомнились и уже стояли на ногах с обнажёнными саблями. Кругом толпилось с полдюжины теней. Кто-то ползал в ногах и жалобно ныл тонким голосом.

Бледный свет фонаря заметался на корме. Мишка крикнул, надрывая глотку и вкладывая в крик полную меру злобы:

– Давай огня, собаки облезлые! Всех раскидаю за борт!

Он схватил ружьё и, не целясь, выстрелил в тени.

Вспышка озарила злобные лица и хищный оскал зубов. Корейцы бросились врассыпную, завывая от страха.

– Так их, чумазых! Пали, ребята, а то осмелеют и навалятся!

Второй выстрел очистил палубу окончательно. Все попрятались и на судне воцарилась тишина. И нытьё валявшегося раненого перестало скрести сердце своим страданием.

Кое-как зажгли кусок каната и он осветил мрачным светом место побоища.

Осмотрели раненого. Это Мишкина сабля прошла корейцу между рёбер, и теперь он судорожно прижимал руку к кровоточащей ране. Скулы лица остро проступали сквозь побледневшую кожу. Другой кореец лежал без признаков жизни, но и ран на нём не обнаружили. Видно, удар Мишкиного кулака оглушил матроса, и тот ещё не оклемался.

– Ружья, ружья заряжай. Чего глазеете? Ещё не всё кончилось, – Мишка торопил своих товарищей и не замечал, что кое-кто из них в плачевном состоянии.

Зажгли ещё один конец каната. И-дун растирал шею в багровых полосах и не мог говорить. Тин-линь зажимал рукой неглубокую рану на руке. Только Ювэй сидел, вобрав голову в плечи. Глазёнки его затравленно поблёскивали, он боялся глядеть на взрослых.

Мишка заметил его состояние и, не злобясь, отвесил ему подзатыльника. Мальчишка отлетел на палубу в ожидании добавки.

– Вставай, паршивец! Хватит валяться! Тоже, сторож! Поди хозяину перетяни рану. Пошевеливайся!

– Миш, а что с джонкой делать? – голос Тин-линя выдавал тревогу.

– Глянь, как крутит её. Видать кормщик убежал.

– Это плохо! Надо вытащить его из норы. Пусть работает. Не ровен час, занесёт, куда не надо.

Джонку разворачивало боком к ветру, и будь он хоть чуток посильнее, не миновать беды. Парус отчаянно шелестел, джонка заметно кренилась на один борт. Берегов не было видно. Луны давно не стало, людей охватило беспокойство.

Тин-линь добрался до рулевого весла.