Пыль моря (СИ)

Сел тихо рядом, а Ювэй принёс из камбуза чашку варёного риса с соевой подливой. Японец глянул тоскливыми глазами на чашку, на Мишку и, склонив голову, взялся за палочки.

Мишка смотрел на мелькающие палочки, и на душе его стало хорошо и радостно. Вспомнилось своё пленение, и Тин-линь, купивший его за горсть монет. Слабая улыбка тронула губы, и он отечески положил руку на плечо японца.

Это был молодой человек не более двадцати лет. Вся фигура говорила о силе. Мышцы бугрились на руках и ногах, а голая грудь выпирала из расхлёста куртки тугими буграми.

Мишка заговорил с ним, но японец мало знал китайских слов. Пришлось попросить одного матроса, знавшего японский, помочь в разговоре.

Японца звали Хитоси, а фамилии у него не было, так как ничем его родители не заслужили её. Он родом из рыбацкой деревни недалеко от Нагасаки, и это его второе плавание к берегам Китая. Он был отличным моряком и надеялся со временем накопить денег и жениться на односельчанке.

Однако уверенности у него не было. Он давно не был на родине, а родители так стары и больны, что он не надеется увидеть их живыми. Да и когда это он накопит столько денег, будут ли ждать её родители? Он был зол на весь свет, а теперешнее его положение пленника не обещало ничего хорошего. Увидит ли он родные берега? А они не так уж и далеко.

Мишка, как мог, утешал своего нового приятеля, а по существу раба, так как плату за него он обязался выплачивать капитану.

Постепенно Хитоси отошёл от потрясения и стал внимательно вслушиваться в слова матроса, который пытался втолковать ему суть теперешней его жизни.

– Ты ему скажи, что он не раб и не слуга мне, – настаивал в который раз Мишка своего добровольного толмача, – пусть живёт при мне, и если получится, то подружимся.

Хитоси недоверчиво, но в то же время с надеждой поглядывал из-под нахмуренных бровей на своего огромного господина, и молчал, переваривая услышанное.

– Если может, пусть помогает мне и моим друзьям, – и Мишка позвал их и попросил познакомиться.

Толмач старался, Хитоси прекрасно всё понимал, но чувство отчуждённости проходило медленно. Мишка терпеливо ждал и не торопил события. Японец ему нравился своей молчаливостью и стойкостью, и он проникался к нему симпатией. Ювэй тоже сразу прилил к новому члену их товарищества и старался постоянно вертеться невдалеке. И хотя частенько получал за это увесистые подзатыльники, не охладевал в своём чувстве к японцу.