Пыль моря (СИ)

В два часа управились с перегрузкой, похоронили убитого матроса и одарили трёх раненых кусками шелка. Оставшихся в живых японцев отпустили и джонки разошлись в разные стороны.

Тут же капитан Ли счёл необходимым расправиться с Хитоси, но к его удивлению за него вступился Мишка.

– Зачем, господин капитан, наказывать Хитоси. Он правильно не захотел против своих драться. И без него справились в момент. Каждый так мог бы поступить. Умерьте свой гнев.

– Ты тоже против меня? Да тут заговор!? Хватайте их, червей навозных! Головы отрубить и в море на съедение акулам!

Несколько матросов бросились исполнять приказ, но Мишка выхватил катану и пистолет.

– Назад, собаки! Кто сунется, голову размозжу!

– Что остановились?! – рявкнул Ли. – Хватайте его! Все сразу!

Несколько человек рванулись, но сабля молнией взлетела над Мишкиной головой и один из матросов покатился по палубе, схватившись за голову и отчаянно вопя. Другой тихо опустился на колени с раскрытым от боли и ужаса ртом. Толпа отхлынула, Мишка стоял на широко расставленных ногах, в глазах его светилась решимость дорого продать свою жизнь.

Хитоси, маленький и широкий, жался к могучему телу Мишки и не решался вступить в борьбу с толпой. Он был растерян и, по-видимому, смирился с участью, которую измыслил ему злопамятный капитан. Он тупо упёрся в палубу взглядом и встрепенулся, когда Мишка ткнул его в бок локтём.

– Чего скис? Смотри, они же боятся нас. Их не так много, да и не все горят желанием нас прикончить. Опомнись, не робей.

Хитоси мало что понял в торопливой речи своего друга, но главное он уяснил. Его тело оживилось, глаза блеснули в узких прорезях век. Рука сама хватила рукоять катаны.

Между тем капитан Ли продолжал орать на своих матросов, которые не торопились броситься на бунтовщиков. Наконец под ударами палок и воплей капитана они разом навалились на двоих обречённых людей и в две минуты связали их крепкими верёвками.

Тин-линь и его бывшие слуги с ужасом наблюдали, не решаясь вмешаться в капитанскую расправу. Страх охватил их и сковал действие. Кровь бурлила в их жилах, но мышцы не повиновались им. Стыд и злость на самих себя охватывала их всё больше и они не смели поднять глаза на своих верных друзей.