Пыль моря (СИ)

Он стал думать о Янхонг. Неужели завтра можно будет увидеть её, горемычную! Но не слишком ли он надеется на удачу? Как дожить до утра и не сгореть от дум и желания отомстить?

Мишка спустился в душную каюту, где лежал Хитоси. Он ещё не вставал, но опасность миновала, и он медленно, но упорно карабкался из цепких объятий смерти. Его лечили местными средствами, которые удавалось раздобыть в селениях. И теперь Мишка подумал, что если судьба будет к ним в этот раз благосклонна, то он достанет у капитана Ли его лекарство.

Он знал, как Ли берёг здоровье и мумиё всегда имелось в его тайнике.

Они поговорили немного, и Хитоси сказал с сожалением:

– Как хотелось бы участвовать в завтрашнем сражении, Миш. Даже в груди колет от нетерпения. И как мне не повезло! Сколько можно валяться?

– Ничего не поделаешь, друг. Значит, так на роду написано. Вот отомстим и вернёмся на север. Обязательно отправлю тебя на родину. Только бы встретить японское судно.

– Спасибо, Миш. Только как я без тебя буду?

– На родине всё быстро забудется.

Женишься и заживёшь счастливо. Мы тебе приданое приготовим. Заведёшь своё дело, ещё встретимся. Не узнаешь своих прежних друзей.

– Перестань дразнить. Знаешь, что этого никогда не будет.

– Кто знает. Жизнь иногда выкидывает такие штучки, что диву даёшься. Ладно, лежи, Хитоси, друг дорогой. Скоро рассвет и надо малость передохнуть перед боем.

Мишка вышел на мокрую от выпавшего тумана палубу. Воздух стал прохладным и влажным. Снасти сочились влагой, дышалось трудно.

Внимательно вгляделся в огонь, видневшийся в темноте.

Он стал как будто ближе и уже не исчезал временами.

– Как дела? – спросил уставшего Вэйдуна.

– Сам видишь. Близко подошли. Иди передохни часок. До восхода отдохни, а я уж до последнего буду стоять. Завтра отосплюсь.

Мишка ещё немного потоптался на палубе. Оглядел слабо надутые паруса, с которых капали капли и пошёл в каюту вздремнуть.

Он видел сон, где его старые товарищи ушкуйники зло и остервенело делили добычу, беззвучно открывали рты, и Мишка знал, что они ругаются, но слов не слышал и удивлялся этому.

И никак не мог понять, что делят.

Всё мелькало, как в тумане, лица, обросшие бородами и всклокоченными волосами, временами приближались к нему, он отчётливо видел оскаленные зубы и огромные языки.

Он задыхался от вони, исходившей из разинутых пастей и никак не мог отвернуться и вздохнуть полной грудью. А кругом шумела тайга, и тихо, но монотонно плескала волна в песчаный берег Амура.

Мишка дёрнулся и проснулся.