Леди Вудс не приходила в сознание, лишь еле заметно вздымалась ее грудь.
— Что. Ты. Сделала? — Чеканя слова, спросил я. — Говори, или я за себя не отвечаю!
Меня душила ярость, хотелось уничтожить идиотку. Видимо, она почувствовала мое настроение, потому как отошла подальше, а потом и вовсе выскочила из закутка садового лабиринта, с рыданием в голосе вопя:
— Помогите! Леди плохо!
Спустя несколько ударов сердца, на крохотной полянке стало не протолкнуться от советчиков, зевак и прочих сочувствующих. Нет, так дело не пойдет! Тут даже здоровому человеку станет дурно.
— А ну разошлись все! Здесь не представление циркачей!
— Слушайте что вам говорят! — из-за спин раздался властный приказ принца.
Придворных как ветром сдуло, к нам же подошел Верион.
— Что с ней? Чем помочь? — хмуро спросил он, присаживаясь рядом на корточки.
— Думаю, что ничего страшного не произошло, но лекарь не помешал бы. Я отнесу леди на скамейку под иву возле фонтана с русалкой. Будем ждать целителя там.
Принц кивнул и махнул рукой на тенистую тропинку в стороне:
— Идите той дорогой, я придержу любопытствующих.
Целителям сообщат. Портал открывать не буду, раз смертельной опасности нет. Не хочу защиту снимать.
Верион ушел, и из-за кустов послышались его приказы. Я же подхватил Эмилию на руки и понес к лавочке. Благо, она находилась недалеко — моя ноша была хоть и приятна, но тяжела.
Положив Эмилию на лавочку, я снял с нее очки и подсунул под голову сложенный в несколько раз камзол. Торопливо отошел к фонтану, набрал пригоршню воды и сбрызнул леди лицо.
Темные длинные ресницы дрогнули.
— Вы меня слышите? — я присел рядом и отвел со щеки темный непослушный локон.
— Что случилось? — хрипло спросила Эмилия и открыла глаза.
— Вам стало дурно. И у меня есть подозрения, что это дело рук баронессы Нельм.
— Баронесса Нельм? Так вот, кто эта женщина. Ваша любовница, — леди попыталась встать, но я удержал ее за плечи.
— Прошу вас, не торопитесь. Сейчас прибудет лекарь, — как можно более убедительно сказал я.
— От вас одни беды…— надтреснутым голосом проговорила Эмилия.
Лучше бы она кричала, ругалась, даже дралась. Ее тихое смирение ударило наотмашь, почище тарана.
— Простите, не хотел, чтобы так вышло, — я удрученно склонил голову, чуть не уткнувшись носом в рукав платья леди.
И тут на самом краю восприятия почувствовал еле слышный сладковатый и до боли знакомый запах. Не может быть! Но для того, чтобы убедиться, мне нужно попробовать на вкус.
