Пышка из другого мира, или Как стать стройнее всех

Меня внесли в полутьму и кинули на что-то мягкое. Приоткрыв один глаз, замерла при виде вороха разноцветных подушек и одеял. Они были сотканы из маленьких кусочков ткани, и весь этот пэчворк так сильно ужаснул меня, что пришла страшная догадка:

«Это постель беззубого орка!»

Конечно, зубы у вождя были, я его прозвала так из-за отсутствия жутких выступающих клыков, как у второго орка. Зубастый стоял рядом и пристально рассматривал меня, будто оценивая представшую перед ним композицию. Второго мужчины в шалаше не было.

— Красивая, — жутко оскалился Рыых. — Хотя и худая… Попрошу тебя у вождя!

— З-зачем? — заикнулась я.

— Красивая, — ещё сильнее оскалился тот.

Я подтянула ноги к груди и постаралась поглубже закопаться в подушки, чтобы этот зелёный ужас не раздевал меня глазами. У меня всё внутри леденело, стоило подумать, что меня ждёт. Не выдержав даже предположений, всхлипнула:

«Может, лучше сразу в суп? Без предварительного расчленения?»

— Рыых, ты что застыл, как дубиной приголубленный? — услышала я весёлый голос.

В нём тоже были рычащие нотки, но тон значительно выше, чем у этих орков. Ребёнок? Женщина? К орку подошло зелёное существо чуть ниже и, судя по двум шарам в районе груди, я оказалась права.

Орчанка почти не отличалась от особи мужского пола. Та же мощь, рост, накачанные мускулы и длинные шёлковые волосы. Даже клыки имелись, но более изящные и украшенные позолотой. При виде меня женщина удивилась:

— Человечка⁈ Откуда она здесь?

— Из болота, — продолжая глазеть на меня, оскалился Рыых.

— Чего только не заведётся на этих гномьих лужах! — в сердцах рявкнула дама. — То зубастые лягушки, то прозрачные нимфы, теперь вот человечки.

При этих словах Рыых оживился и с надеждой посмотрел на неё:

— Думаешь, там ещё есть?

— Зачем тебе ещё? — орчанка пожала широкими плечами и кивнула на меня. — Вот же.

— Эту Гарраг захотел, — опечалился Рыых.

Орчанка переменилась в лице, и в её глазах мелькнуло что-то, похожее на строчку из поваренной книги. Думаю, в эту минуту меня представили на столе, запечённую до золотистой корочки и с яблоком во рту.

Притянув к себе подушку, я на всякий случай улыбнулась незнакомке. Пусть знает, что у меня тоже зубы есть. Убить не убью, конечно, но, если попытается меня испечь, покусаю так, что месяц будет от бешенства лечиться!

— Здрасьте, — пролепетала с надеждой, что ревнивица захочет от меня избавиться более гуманными способами. Например, отпустит. — Я не хочу Гаррага!

— А меня? — обрадовался Рыык.