Пышка из другого мира, или Как стать стройнее всех

— Тоже не хочу, — холодно отрезала я, и мужчина понурился.

— Что в ней Гарраг нашёл? — Судя по всему, орчанка отвечать мне не собиралась. Отпускать, к сожалению, тоже. — Худая какая-то. И бледная, как эльфийка.

— Красивая, — упрямо пробурчал Рыык.

— А тут и эльфы есть? — встрепенулась я.

— Хочешь эльфа? — чему-то обрадовался орк.

Я неуверенно кивнула, надеясь, что тот поймёт нашу несовместимость и отпустит к эльфам. Или просто отпустит! Но мои чаяния тут же развеяли.

— Куорнос ещё дрыхнет после вчерашней попойки, — хмыкнула орчанка.

Я поникла — так мне предлагали культурную программу!

— Шарн? — В шатёр вошёл вождь, и я сжалась, затаив дыхание. Орк как будто заполнил собой всё свободное пространство, даже воздух, казалось, стал гуще и зеленее. — Что ты здесь делаешь?

— Пришла, чтобы приготовить шатёр к приёму послов, Арр! — заулыбалась женщина.

Судя по тому, как при виде Гаррага загорелись её глаза, орчанка была влюблена в своего вождя, но тот смотрел на неё примерно с тем же выражением на морде… Ой! Он же не читает мысли? Зелёный смотрел на неё так же, как на Рыыка.

— Так готовь! — рявкнул он, а потом повернулся к орку. — А ты почему до сих пор тут?

— Сторожил человечку для тебя, вождь! — отчитался тот.

— Будто она сможет сбежать, — не отрываясь от приборки, ехидно хмыкнула Шарн.

Впрочем, приборкой это трудно назвать. Женщина перекладывала вещи с места на место, чем лишь подняла в воздух облако пыли.

— Сторожил, чтобы никто её не забрал, — обиженно проворчал Рыык и тут же заулыбался: — Красивая!

— Оба вон, — спокойно произнёс вождь, и орков как ветром сдуло. Зелёным таким ураганом! А я сжалась под внимательным взглядом мужчины, который присел на подушки и принялся снимать с себя кожаные доспехи. — Имя есть?

— Дюймовочка, — с ужасом наблюдая за стриптизом, прохрипела я. И зачем-то добавила: — Цветкова.

— Слушай внимательно, Дюймовочка Цветкова, — он отбросил портупею и сжал рукоять кинжала.

Я кивнула и натянула одеяло до подбородка. А мужчина отложил оружие и принялся снимать набедренную повязку.

— Ни с кем не разговаривай. Поняла?

Кивнула два раза и, шевеля булками, попыталась отползти назад. Глаза у меня расширились, хотя отчаянно хотелось зажмуриться и навеки позабыть то, что узрела.

«Чего спрашивать, хочу ли я жить? — запаниковала, вспоминая, как дышать.