В очереди рядом со мной оказывались одни старушки. Для них появились какие-то льготы, и бабули с дедулями торопились оформить себе инвалидность. Приходили за пару часов до начала приема, строго следили за порядком. Громко переговаривались, обсуждая все на свете: от «паразита» Ельцина до цен на пустые бутылки.
— Терпи, — говорила я себе. Но раздражалась еще сильнее. Домой возвращалась изрядно взвинченная. Участковый врач выписывать меня не хотела. Боялась брать на себя ответственность, что ли? Давление у меня в норму приходило медленно — вот она и боялась.
Если выздоровление пойдет такими темпами, то меня и до конца четверти не выпишут. А мои гаврики в школе сейчас без надзора. Класс шебутной, трудный. Учителя его недолюбливают. Присматривать надо и за ученичками бесценными, и за училками приставучими. Не дай Бог, какое ЧП произойдет, пока меня нет.
Удивительно, но за время болезни я оказалась в полном «вакууме». Ко мне никто не приходил, никто не звонил. Звонки вообще-то были. Только, кажется, звонили одному Димке.
Стоило телефону тренькнуть, как сын с диким воплем — «Это мне! Не трогай» — летел в прихожую. Складывалось впечатление, что он, словно Цербер, охранял мать от визитов и сообщений. Неожиданно подобрел к Лидусе. Встречал ее сам. И они подолгу о чем-то шептались на кухне. Вот Иван не появлялся. Или его не пускал Димка? В прошедший выходной кто-то позвонил в дверь. Димка ястребом метнулся к прихожей — открывать. Забубнили голоса. Один — моего сына. Другой — больше походил на голос взрослого мужчины.
Мне показалось, это Котов. Проскакивали характерные для него высокие ноты. Пошла было к ним, но дойти не успела. Димка вернулся. Сообщил: это к нему друзья приходили. Наверняка, соврал. Друзья-приятели его приходили в наш дом редко. Отпугивала Димкина мать-училка. Обычно они вызывали Димку на улицу, устраивая под окном невообразимый гомон: «Димон! Выходи!». И все в таком роде.
Сын сейчас меня вообще сильно удивлял. Помогал убираться. Выносил мусорное ведро, ходил в магазин.
После уроков сразу шел домой. И уж из дома выпереть его хотя бы погулять полчасика не было никакой возможности. Несколько дней назад Лариса Коновалова, очаровательная восьмиклассница и Димкина тайная любовь, пригласила моего сына к себе на именины. Димка сиял глазами до самого вечера. А вечером позвонил ей и мужественно отказался. Не хочет, видите ли, больную мать без присмотра оставить. Я надеялась его уговорить. Время еще оставалось.
