Работа над ошибками (СИ)

Да как он только подумать такое мог! Я и Широков?! И опять разозлилась на Ивана. Села поудобней, изо всех сил стараясь держаться прямо. Подтянула колени чуть не к подбородку. Поза устойчивей. Что бы такое сделать? Ударить его, что ли? Или правду сказать? Сейчас-то море по колено. Отчаянная смелость охватила меня от макушки до самых пяток. Была, не была! Держись, дружочек!

— При чем тут Широков? Я тебя люблю, Ванечка!

Наступила тишина. Иван всматривался мне в лицо, как будто пытался прочесть в нем ответ на свои мысли.

У меня голова начала кружиться от его взгляда. Захотелось отвернуться и снова лечь.

— Сейчас наболтаешь по пьяни, а потом жалеть будешь, — проворчал он через минуту. — Прежде, чем такие слова говорить, о последствиях подумай.

Я отрицательно покачала головой. Ну, что страшного случится? Посмеется он надо мной? Это уже было раньше. Прочь прогонит? И это проходили.

— А я еще раз говорю: «Подумай хорошенько»!

Ей-ей, он тоже начинал злиться. Поправил подушку. Надавил мне рукой на плечо, заставив сперва лечь, а потом и к стене повернуться.

Я заметила, что он немного напряжен. С чего это? Так неприятно объяснение от нелюбимой девушки выслушивать? Но долго на эту тему размышлять не смогла. Помешали слезы, непрошено навернувшиеся на глаза. Из бетона он сделан, что ли? Один раз не поверил и больше не верит никогда. А если я никогда и не нравилась ему по-настоящему? Тогда для чего теперь унижаться? Но меня уже понесло. Слова выскакивали сами. Вся моя обида выплеснулась наружу вместе с ручейками соленых слез, сбегающих по щекам.

— Ты прав. Конечно, я еще пожалею. Да как! Стыдно ведь первой в любви признаваться. Особенно, если тебя этот человек не любит.

— Ты пьяна! Вот и городишь чушь! — поморщился Иван. А сам положил мне на плечо горячую, словно раскаленное железо, руку. Стыд все-таки всколыхнулся во мне. Но я сунула голову между подушкой и стеной и с необъяснимым глупым упорством продолжила:

— Да! Я сегодня пьяная! Потому и не боюсь тебе это говорить. Я тебя люблю, а ты меня нет.

Слушай, слушай. Вот завтра протрезвею и от всего отпираться буду.

— Ты что там? Плачешь?

Он перегнулся через меня. Хотел удостовериться, наверное. Ну, уж нет! Я свернулась калачиком и постаралась втиснуть пылающее мокрое лицо в тоненькую щелку между стеной и кроватью. Только в пьяную голову приходят мысли о таких сложных экспериментах. Я уже горько раскаивалась в своей откровенности. Докатилась, голубушка! Навязываюсь. Спрятаться бы куда!

— Не трогай меня.