Работа над ошибками (СИ)

— Как ты сюда попала? — возмущался Иван, вытягивая лестницу из ямы.

Мне ничего не хотелось ему объяснять. Зато просто поговорить хотелось очень. Какая-то дурацкая болтливость напала.

— Это яма для охоты на зверей.

— Чего? — опешил Иван. — Для каких зверей?

— Для волков. Или медведей.

— Вот дура. Да это наша яма. Мы ее с отцом роем. Это погреб для картошки.

Он потянул лестницу в кусты и начал ее там пристраивать. Тихо посмеивался. Надо мной, конечно. Над кем же еще? Погреб для картошки — это вам не яма для ловли мамонтов.

Обычный цирк, а не кошмары. Тоже мне, приключение называется! Сплошная клоунада. Шутом гороховым я себя видеть не хотела. И, с трудом сдерживая слезы, заговорила о другом:

— А как ты меня нашел?

— Я на крыше сидел. Голубятню хочу там устроить. Ну, и видел, как ты сначала на стройку пошла, а потом в овраг. Когда тебя искать начали, то я сразу это вспомнил — и сюда. А уж вопли твои и за версту слышно.

— Ох, и всыплют тебе! — помолчав, добавил он. — По первое число.

Тут только до меня дошло, что я натворила.

Всыплют мне действительно… Папа уж постарается наказать пострашней. А кричать будет… Эти соображения стали последней каплей. Я заревела! Да как! В голос!

— Кать! Ну, ты чего? — испугался Иван. — Ну, хватит.

Остановиться было трудно, почти невозможно. Испуг Ивана только подлил масла в огонь. Я что-то выкрикивала сквозь рыдания, захлебываясь собственными слезами. Иван присел рядом, обхватил меня руками и успокаивал, как мог.

— Ну, хватит, Кать! Слышишь? Ну, хватит уже…

Куда там! Истерика набирала обороты.

Меня колотило.

Он снял себя свой поношенный школьный пиджак и накинул мне его на плечи. Опять обхватил руками. Испуганно повторял:

Растерялся, значит. Не знал, что со мной делать дальше. И, видимо, от растерянности вдруг как гаркнет:

С испугу я действительно замолкла. Хлопала мокрыми ресницами и икала. Успех окрылил Ивана. Он пришел в себя и уверенно скомандовал:

— Вставай. Пошли домой. А то там все с ума сходят.

Я покорно поднялась, все еще продолжая икать.

Иван крепко взял меня за руку.

— А руки?! Как у лягушки лапы! — изумился он. — Ты что, замерзла?

— Ну, и иди в моем пиджаке, — великодушно предложил Иван, тут же небрежно пояснив, — Мне не холодно.

Он плотнее закутал меня в свой пиджак и повел к дому. С ним было не так страшно, как одной. И все равно. Ночь. Ну, не ночь, конечно, поздний вечер. Совершенно незнакомое мне место. И мы. Одни. Маленькие. Дрожащие от холода и страха.