Работа над ошибками (СИ)

Димка появился в комнате, торжественно сияя глазами.

— Вот видишь, мам! Совсем не страшно. А ты боялась.

Я слишком устала. И мне было лень объяснять сыну, что боялась я не Ивана. Боялась себя… Весь вечер казалась себе шестнадцатилетней влюбленной девочкой. И эта девочка весь вечер ждала неизвестно чего. Но не признаваться же в своей глупости сыну? Да и мал Димка еще. Не поймет разных тонкостей.

Тонкостей он, конечно, не понимал. Зато просек кое-что другое. Например, свои расширившиеся финансовые возможности. Иван подкинул ему денег на разную мелочевку.

Теперь сын дефилировал по квартире и строил грандиозные планы.

— Мам! — кричал он вдруг из кухни, где ни с того ни с сего взялся за мытье посуды. — Давай поедем с ним на машине в Суздаль. Он звал. Говорит: «Там здорово»!

У Ивана, оказывается, была своя машина. Темно-вишневый «жигуль» последней модели. Я и не подозревала. Видела эту машину во дворе. Она появилась недавно. Но с возвращением Ивана как-то не связывала. А Димка знал об этом уже давно.

— Посмотрим, — лениво отзывалась я, точно зная, что никуда ни за какие коврижки с Иваном не поеду.

Просто не разрешу себе и все. И тут же помимо моей воли в голове возникала фантастическая картина, как мы втроем едем в Суздаль. В темно-вишневой машине. И по заснеженной дороге. Суздаль — это интересно. Я тоже там никогда не была.

— Мам! — опять кричал Димка, появляясь в комнате с кухонным полотенцем в руках. — А еще он звал нас летом в Крым. Поедем?

Ну, Крым — это уже слишком. И потом, Крым ведь теперь «заграница».

Я так и сказала Димке. Думала, он сникнет, обидится на меня. Ничего подобного. Димка ехидно улыбнулся и снисходительно, с отцовскими интонациями заметил:

— Ладно. До лета далеко. Двадцать раз еще передумаешь.

Действительно. До лета надо дожить. А у меня были все основания считать, что не доживу.

Чуть ли не с начала третьей четверти в моем классе пошли ЧП. Одно за другим. Сначала избили Шурика Перепелицына. Из-за Тани Гаврилкиной. Гаврилкина раньше встречалась с Фроловым из параллельного класса.

И вдруг переметнулась к Шурику. В Питере они не расцеплялись. Стоило мне отвернуться, эти новоявленные Ромео и Юлия присасывались друг к другу, как пиявки, в полной уверенности, что классная ни ухом, ни рылом… Мне не хотелось оказаться слоном в посудной лавке. И несмотря на то, что подобное поведение претило моей натуре, я была «слепой» и «глухой». Вдруг там и впрямь любовь? Ученички мои были более бестактны. Они широко обсуждали амуры Гаврилкиной.