Слухи докатились до Леньки Фролова. А потом он все увидел собственными глазами. Когда же я проявила вполне обоснованное беспокойство, и он, и его дружок Макаров, нахал и грубиян, оба, забыв о своем бандитском имидже, искренно уверяли меня, мол, все в порядке. По их заверениям Гаврилкина сама объяснилась с бывшим кавалером, и конфликт исчерпан. Я и успокоилась немного. По крайней мере, Ленька находится в относительном душевном равновесии. Как бы не так! Фролов, видимо, не сумел перенести Татьяниной измены. Он подключил к этому делу своих взрослых приятелей.
Те пришли в школу, на одной из перемен поговорили с Шуриком, после чего скрылись непойманными. Теперь Перепелицын лежал дома с тяжелым сотрясением мозга и сломанным носом. Из ложной гордости отказывался от всего сразу: от лечения в стационаре, от помощи родителей и от посещений друзей. Гаврилкина плакала по вечерам у меня в кабинете. Просила посодействовать. Шурик никого не хотел видеть. Я собралась, поехала к нему. Потом еще раз. И еще. Гаврилкина повеселела.
Зато помрачнел наш директор. Ему звонили из 56-го отделения милиции. Жаловались. Родители Перепелицына написали заявление в инспекцию по делам несовершеннолетних. Сам же Шурик о своих приключениях в качестве камикадзе разговаривать отказывался наотрез. Особливо в милиции. Полагаю, не хотел прослыть доносчиком. «А классная руководительница, хулиганка, его поддерживает», — ябедничал какой-то капитан. И мне пришлось неделю доказывать Валерию Петровичу, что у каждого мужчины, пусть даже юного, должно быть чувство чести.
И в этом я Перепелицына поддерживаю. Парень должен уважать себя. Уважать за конкретные поступки. Вот Фролова я не поддерживаю. Свидетелей против него у нас и без Шурика хватит. А 56-ое отделение нарушает все законы. Милиция не имеет права таскать Шурика на допросы без родителей или учителей, да еще в таком тяжелом состоянии. Валерий Петрович ничего не стал предпринимать. Я тем временем тихо прижала Леньку Фролова, надавила на него своими методами. И он раскололся, как орех.
Выдал своих наемников. Эти истовые поборники справедливости в любви оказались нашими бывшими учениками. Я подкатилась с шоколадкой к секретарю директора Вере Ильиничне. И она, оглядываясь по сторонам, выдала мне из архивов классные журналы за прежние годы. Просила вернуть не позже, чем через два часа. Ха! Найти адреса фроловских дружков и выписать их было делом десяти минут. После чего целый вечер оказался потрачен на громкие скандалы по указанным адресам.
