Работа над ошибками (СИ)

В класс заглядывала наша математичка Людмила Николаевна, за ее спиной маячила географ Нона Петровна. Обеих дам я не переносила на дух, но предпочитала не портить с ними отношения. Хотя сдерживаться частенько удавалось с великим трудом.

В данном случае недовольство мое было законным и справедливым. Я терпеть не могла, когда ко мне в класс среди урока вваливались посторонние. И не важно, зачем. Урок нельзя прерывать. Преподаватель теряет мысль, ритм занятия сбивается, детишки тут же начинают расслабляться. Чтобы восстановить накал урока, нужно потерять несколько драгоценных минут.

— Вот тут документик один подписать надо.

Я мысленно чертыхнулась. Приспичило же нашим старым грымзам притащиться с каким-то «документиком» прямо на урок. Подождать не могли, неймется им.

— А нельзя на перемене?

Ребята в классе настороженно ждали. Ромка Петров ехидно улыбался. Видимо, заранее предугадал результат наших переговоров. Меня всегда поражала интуиция подростков, она их редко подводила.

— Сейчас надо, Екатерина Алексеевна.

Нона Петровна тут же и повезет его куда следует. Нам только вашей подписи не хватает.

Мне стало интересно, что за бумажонку они там насочиняли и так торопятся доставить по адресу? И замешкалась-то на пару секунд, а Людмила Николаевна уже воспользовалась этим. Не стала ждать ответа, вошла в кабинет и направилась прямиком к моему столу.

Я терпеть не могла ее беспардонные манеры, ее нахрапистость. Она умела добиваться своего. При решении любых проблем шла напролом словно танк, оставляя за собой полосу разрушений.

— Нет, нет, — быстренько развернула я ее. — Выйдем в коридор.

Уши учеников похожи на мощные локаторы и улавливают даже шепот. Вовсе ни к чему посвящать их в жизнь педколлектива. Так что пришлось извиниться перед классом, благосклонно встретившим сию церемонию, и с тяжелым вздохом покинуть кабинет. В коридоре я взглянула на бумагу, которую мне подсунули.

Чем больше я читала этот «документик», тем больше меня охватывало отвращение. Отвращение и негодование. За кого же меня принимают? А подписи-то, подписи… Весь зверинец подписался, все наши тайные коммунисты.

И грязь какую льют! Добро бы по делу, а то просто грязное белье перестирывают. Раньше такие пакостные бумажонки назывались «телегами» и посылались анонимно. Теперь «на верху» анонимки не рассматривают. Требуются подписи. И чем больше, тем лучше.

— А как же? — встрепенулась Людмила Николаевна. — Мне в департаменте посоветовали. У меня, знаете ли, там кое-кто знакомый есть.