Рабыня демонов в академии магии

Все это неожиданно напомнило о Рауме — вампирша вела себя почти как беловолосый, когда тот утаскивал свою рабыню для торопливого минета между лекциями.

Не выдержав нервного напряжения, девушка засмеялась. Отчего-то это невероятно взбесило Присциллу.

— Весело? — зашипела она. — Ничего, я сейчас тоже посмеюсь.

Смех резко пропал, когда вампирша расстегнула пуговички на блузке Таси. Стало невероятно жутко. Девушка стояла перед Присциллой с обнаженной шеей и не верила, что она это делает.

Сама, по доброй воле, подставляется под клыки вампира?

Накрашенные губы прижались к нежной коже в пародии на поцелуй.

Кольнуло болью, и по телу разлилось странное оцепенение.

Сколько это длилось? Тася не рискнула бы угадать. Она впала в прострацию, ноги ослабели и почти не держали, пришлось опереться о подоконник. Руки вампирши были неприятно холодными и сильными, а реальность ускользала, тонула в промозглом тумане…

— Ну вот и все, — Присцилла оторвалась от тонкой шейки и облизнулась. — У тебя вкусная кровь, человечка. Очень вкусная.

Будешь давать мне ее раз в несколько дней, и никто ничего не узнает, — ее губы изогнулись в злой улыбке. — Но пойдешь жаловаться своим любовникам, я повешу эти снимки на всех досках объявлений, клянусь! Ты поняла меня?

Тася покачнулась, чувствуя слабость во всем теле. И пошла к выходу.

Человечка ждала его на парковке, как всегда. Она показалась ему неестественно бледной и подавленной.

Мэл хотел с ней заговорить. И не нашел слов.

Весь день странное помешательство, овладевшее им утром, не выходило из головы.

Это случилось в тот момент, когда человечка обняла его и прижалась — да, точно. Именно в тот самый момент. Волна тепла, прокатившаяся от затылка до пальцев ног, ощущение контакта, слияния, близости. Желание — совершенно сумасшедшее, но лишенное привычного оттенка похоти.

Человечка… нет, Таисия — называть ее теперь даже в мыслях презрительным расовым прозвищем было решительно невозможно — нравилась ему давно. Чувственная, умненькая, послушная и такая красивая… Приходилось сдерживать себя, чтобы не быть с ней слишком мягким.

Но в тот миг слетели все мысленные запреты. Таисия показалась ему прекраснейшей из женщин. Он до боли захотел обладать ею, и до боли же испугался навредить ей.

Армеллин ди Небирос не был жестоким. Ему не доставляли особого удовольствия чужие боль и унижения, хотя он любил чувство власти над кем-то и мог при случае прибегнуть к наручникам, плети или стеку, чтобы ощутить его.

Добрым он себя тоже не считал.