Рабыня демонов в академии магии

Девушка вздрогнула, втянула голову в плечи и только потом обернулась.

Он стоял в дверях, и с его появлением Тася сразу почувствовала, какие тесные эти помещения для индивидуальной работы. Всего-то по пять шагов вдоль каждой стены, да еще и заставлены оборудованием.

— Что вы здесь делаете? — обреченно спросила она у Раума ди Форкалонена. — Сегодня же день Дэмиана.

Тот легкомысленно отмахнулся.

— Подумаешь! Его день, не его — какая разница?

Вальяжным шагом демон подошел к Тасе. Поправил ей прическу. Смахнул соринку с плеча.

— Я соскучился, детка, — интимно прошептал он, расстегивая пуговички на ее блузке.

— Я принадлежала вам всего два дня назад.

— Целых два дня, детка. Целых!

С этими словами он подсадил Тасю на стол, попутно смахнув с него тетрадки и учебники. Встал между ее раздвинутых ног. Расстегнув пуговички до конца, распахнул блузку и сжал молочно-белую грудь, чуть пощипывая соски.

Кричать не имело смысла. И не только потому, что это был Раум. Просто никто не услышит. Лаборатории в Академии были очень хорошо звукоизолированы.

— Не надо! Не здесь, пожалуйста! — обреченно заскулила девушка.

Коварная улыбка пробежала по губам демона:

— О да! Умоляй меня, детка. Это так заводит!

Он склонился над ней, заставляя опереться на руки и откинуться. Куснул грудь чуть выше соска — намеренно болезненно. Тася взвизгнула.

— Не надо следов. Дэмиан рассердится.

Старший ди Небирос приходил в злое неистовство, когда находил на теле рабыни следы, оставленные другими демонами.

Обнаружив на нежной коже отметину, он ставил поверх нее укусы и засосы, как будто стремился заклеймить девушку, утвердить таким образом свое право обладания Тасей.

— Дэмиан уже рассердился, — дрожащий от неприкрытого бешенства голос со стороны двери заставил Тасю почувствовать себя виноватой. Словно она была изменницей, застигнутой законным супругом.

Раум лениво обернулся.

— А вот и мой дорогой кузен на страже нравственности. Слушай, Дэмиан, ну нельзя быть таким ревнивым собственником.

Тебя же не убудет, если я чуть-чуть потискаю девочку в середине дня. Вечером она снова будет вся твоя — можешь ее пороть и связывать, как тебе нравится.

Он намеренно не убрал руки с груди Таси. Холеные пальцы продолжали тискать, сжимать и мучить бледно-розовый сосок. Почти напоказ.

Фиалковые глаза заволокла мутная пелена бешенства.

— Отпусти ее, — проревел ди Небирос.

Треснула одежда, выпуская длинный и гибкий хвост с шипом на конце.