— Что это было? — удивляется он, пошатываясь. Кое-как поднимает с пола свой меч.
— Порошок беалита, — поясняю, чуть расслабляясь.
— В смысле? Мне казалось, что «Беалит» — это имя твоей матери и оно означает «ночная красавица», разве нет?
— Да. А еще это название цветка. Беалит — ночная красавица. Один из самых ядовитых видов в Подлунном мире. Но ты не волнуйся, порошок, что я использовала, просто парализует.
— Почему же твоей матери дали такое странное имя? — удивляется Эрик.
— Так она же не стала телохранительницей, как я.
Ее направление — быть наемной убийцей. Ни один господин, которого ей приказывают убить, не может спать спокойно.
Эрик смотрит шокированно:
— А я думал… — он осекается, не завершая фразу, а потом улыбается как-то странно, будто бы с гордостью смотрит на меня. — Какая же ты все-таки… потрясающая!
Он шагает ко мне. Я удивленно замираю, не понимая, чего он хочет. Продолжить спарринг? Эрик поднимает руку, касается моей шеи и быстро соскальзывает ладонью на затылок.
Его глаза так близко, что я могу разглядеть все черточки, лучиками солнца отходящие от зрачка. Его дыхание касается моих губ, и я против воли втягиваю воздух. Чувствую странное — его запах, его вкус…
И, прежде чем я успеваю осознать, прикосновение чужого дыхания меняется на мягкую ласку чужих губ. Глаза сами собой закрываются. Пальцы свободной руки впиваются в его рубашку, то ли пытаясь оттолкнуть, то ли притягивая ближе. Нежные прикосновения губ, которым невозможно не открыться навстречу…
Я будто плыву, забыв о том, кто я и где.
Наш сила льнет друг к другу, как и наши тела. Его пальцы массируют мой затылок, вторая рука прижимает ближе за талию, в ней все еще зажат меч, который плашмя прижимается к моему бедру. А я не смею даже руку поднять, не знаю, что делать. Ощущение растерянности и опьянения."
"Он отстраняется, гладит меня пальцами по щеке, заглядывает в глаза. Губы все еще теплые от поцелуя и от прилившей к ним крови. Он смотрит на меня, будто пытается что-то понять, а в том киселе, что образовался у меня в голове вместо мозгов неожиданно всплывает недавний разговор с Кейей.
Поцелуй в губы — это лишнее, это то, из-за чего можно опозориться и потерять все.
— Ты что делаешь?! — отталкиваю его рукой, которой только что держала. Нерешительно, не сильно, но он и сам отходит.
— Прости, я не должен был… — бормочет виновато, и я понимаю, что права. Он бы не извинялся, если бы не был виноват по местным правилам.
