В принципе, этого и следовало ожидать:
— А ты знаешь, что они могут скрывать эти метки?
Она качнула головой:
— Я тоже уже думала об этой вероятности, но таким техникам в Школе Рабов, понятно, никто не учил. Нам внушали, что быть беглым рабом страшный позор, предательство хозяина, который так много для нас сделал, неблагодарность… но, если подумать логически, наверное, такие методы существуют. Ведь как-то же беглые рабы живут в моем мире, иначе бы о них нам не рассказывали и не пугали. Если метку не скрывать, любой случайный маг сможет увидеть, что ты беглый и сообщить об этом в стражу.
— Есть идеи, как они могут это делать?
— Я знаю несколько руноскриптов, которые влияют на ауру — меняют ее, чтобы нельзя было провести поиск. Их можно нанести на тело как рисунок или как татуировку, если нужно чтобы магия работала очень длительное время. Такие рисунки обычно наносят на верхнюю часть туловища: грудь или спину, так как эта зона лучше связана с аурой. Или это может быть снимаемый амулет, скорее всего, в виде кулона, чтобы опять же быть ближе к этой зоне, — она указала на середину груди где-то на ладонь ниже ключиц, перед которым люди обычно складывают ладони в молитвенном жесте и где носятся многие амулеты.
— Татуировка, значит. Еще одна примета… — пробормотал я себе под нос.
Мы как раз подъехали к дому Рики, и я остановился. Она стянула кольцо со своего пальца и протянула мне:
— Возьми.
— Зачем?
— Ну, как же? Это же было только представление для твоего капитана, я все понимаю…
— Нет, я сказал тогда чистую правду, — признался и почувствовал, что краснею.
Но… в конце концов, я никогда не был трусом, так зачем же тогда прикрываться отговорками? — Рика, послушай… в тот день, когда у тебя был экзамен… я говорил совершенно серьезно!.."
"— Конечно, я понимаю! Ты человек чести, ситуация давила на тебя, но ты был готов взять на себя эту ответственность. Это очень благородно с твоей стороны, но, поверь, совсем не требуется! У меня нет совершенно никаких претензий…
— Нет-нет! Послушай… — она хотела меня прервать, но я сделал глубокий вздох и, наконец, признался: — я люблю тебя, Драдрерика Беалитдоттир.
Она замерла, удивленно раскрыв рот.
— Я действительно люблю тебя, — повторил уже с облегчением. — И я хотел бы, чтобы ты стала моей женой. Не потому что на меня давят какие-то обстоятельства и условности, а правда, честно… потому что я хочу быть с тобой рядом, потому что хочу все время видеть тебя, потому что скучаю. Потому что мне хотелось поцеловать тебя.
