Я уже достаточно привыкла к этому средству передвижения, потому что каждый выходной, который случался у меня каждый восьмой день, ездила в гости к Кейе. Все равно больше мне не на что было потратить день отдыха, а, если сидеть в комнате, Ганхилда могла придумать какое-нибудь не слишком приятное занятие. Впрочем, теперь это не моя забота.
Нужно будет спросить у Кейи на счет недорогого жилья, может, она что-то подскажет в их районе. Можно и в менее благополучном доме, где живут одни отбросы общества — меня-то они вряд ли тронут.
Хотя, с другой стороны нужно быть аккуратнее: приступ может случиться в любой момент, а там можно остаться и без остатков денег. Сложный вопрос.
— Рика? — удивилась матушка Гудда, увидев меня на пороге своей комнаты. — А что ты тут делаешь?
— Уволили меня, — призналась с тяжелым вздохом, — не подскажете, где сейчас Кейа?
— Так в прачечной работает, здоровье свое гробит, — буркнула женщина мрачно.
— А где это?
Она подробно объяснила, как идти и как пройти с заднего входа для работников, это было недалеко.
С разрешения матушки Гудды я оставила в их комнате свою сумку с вещами и зашагала по улице. Все равно было делать нечего, поэтому я стремилась хоть чем-то занять себя, чтобы не думать о том, какой глупой была и как сама себя подставила с этим нападением на жениха Ганхилды. Могла бы его аккуратнее отбросить, а не руку выворачивать. Но меня так учили, вдруг у преступника оружие припрятано?.. В общем, и так плохо, и сяк нехорошо. Не знала я, как должна была себя повести.
Наверное, если бы была в нормальном состоянии, вовремя саму Ганхилду остановила да расспросила бы, куда она так торопится, шла бы рядом, тогда бы и не приняла появление парня за нападение, а ее довольный визг за испуганный возглас. Эх-х-х.
В прачечную я зашла спокойно, никто даже не спросил, куда иду да зачем. Двери задния были распахнуты, несмотря на прохладную погоду: из них шли густые клубы белого пара, пахнущего чем-то неприятным, от чего в горле моментально начало першить.
Я прижала к лицу рукав, стараясь не вдыхать, и расстегнула пальто, потому что внутри было очень жарко.
Туда-сюда сновали женщины разных возрастов, те, что постарше, кашляли. Некоторые женщины стояли на невысоких табуретках и покрикивали на них строго, словно надсмотрщики.
— А-а-а! — вскрикнула какая-то женщина, а потом огромный медный бак, который она куда-то тащила, с боем гонга рухнул на каменный пол, разливая по нему кипяток.
