Мы вряд ли когда-нибудь смогли бы позволить себе помощь мага-лекаря, а ты… ты даже не представляешь, как я признательна тебе! Приютить тебя в сложное время — это меньшее, что я могу для тебя сделать.
— Но у меня все в порядке, мне и жалование выплатили… я скоро найду другую работу!
— Вот когда найдешь, тогда и снимешь себе комнату, — улыбнулась Кейа.
Хоть Кейа и предложила подождать ее дома, утверждая, что матушка Гудда, хоть и не знает про мою рунную магию, все равно будет счастлива меня видеть, но я решила вместо этого пройтись по рынку.
В кармане у меня позвякивала сумма, достаточная на ближайшее время, так что я с интересом рассматривала выложенные на прилавках товары.
Честно говоря, я мало что смыслила в рунной магии, удивительно, что моих знаний хватило, чтобы облегчить состояние матушки Гудды. Наверное, сказалось то, что я вбухивала в каждый рисунок максимум возможной магии и повторяла одни и те же руноскрипты десятки раз. Это еще хорошо, что Кейа заметила только те рисунки, что на ножках — как-то раз, оставшись в одиночестве в их комнате, я залезла под кровать и разрисовала все рейки, держащие матрас.
Каждую руну приходилось активировать собственной кровью за неимением других магических эликсиров, но главное, что появился какой-то результат. Я помню, как в первое время матушка Гудда кашляла до тех пор, пока ее платок не окрашивался кровью. Ее организм просто не был в силах справиться с теми ядами, которыми она дышала во время работы в прачечной.
Прикупив на рынке необходимое, я зашла к Кейе и оставила покупки, а потом отправилась в магистрат и наведалась в знакомый уже кабинет работы с попаданцами.
В этот раз постучалась вежливо и вошла, только дождавшись недовольного разрешения из-за двери.
— Опять ты, — неласково встретил меня чиновник. — Опять контракт нотариально заверять?
— Нет, работу ищу, — вздохнула я. — У вас не появилось вакансий для попаданцев?
— Ты же уже устраивалась! — сощурился подозрительно, — рекомендации есть?
Я покорно выдала ему конверт. Читая документ, чиновник так прицокивал, кривился и тяжко вздыхал, будто у него несварение.
Я прекрасно знала, что там написано. Мистер Расмусон не то чтобы был жесток, но в тексте было сказано, что я «чрезвычайно старательно выполняю свои обязанности по защите подопечных, так что это становится опасно для окружающих» и что «пребывание мисс Беалитдоттир в некоторых светских кругах может вызвать неприязнь окружающих». В общем, прямо ничего не написал, но все и так понятно.
