Рабыня страсти

Массажистка, высокого роста славянка, принялась широкими движениями растирать тело Зейнаб маслом гардении. Сильные и гибкие пальцы умело массировали нежное тело, мышцы Зейнаб расслабились, и усталость мало-помалу ушла.

— У тебя чудесная кожа, госпожа, — отметила массажистка, не прекращая работы. — Она плотная, но на удивление мягкая. К тому времени, как ты отправишься к калифу, я сделаю ее еще прекраснее. Я также научу тебя кое-каким секретам: например, как удостовериться, что массажистка в калифском гареме заботится о тебе как должно и не имеет задних мыслей.

Любимые наложницы в гаремах частенько подкупают рабынь, чтобы те помогли им низложить соперниц, а также чтобы холили и лелеяли их самих наилучшим образом. Ты не должна пасть жертвой подобного злодейства. Такого не должно случиться с тобой. — Она принялась поколачивать тело Зейнаб ребрами обеих ладоней:

— Этот прием вызывает прилив крови к поверхности кожи, что весьма полезно, госпожа. А теперь перевернись.

Рабыня хорошенько промассировала плечи и шею Зейнаб, ее удивительные руки, словно по волшебству, находили болезненные точки и приносили мгновенное облегчение. Она не упустила ничего, даже каждый пальчик на ногах массировала отдельно. И вот Зейнаб настолько разнежилась, что, казалось, вот-вот уснет прямо на массажном столике. И лишь голос банщицы заставил девушку очнуться.

— Теперь пойди и отдохни хорошенько, госпожа. Служанки проводят тебя в спальню. Служить такой красавице — одно удовольствие, моя гурия! — она почтительно отвесила девушке поясной поклон.

Зейнаб искренне поблагодарила всех, похвалив за искусность и расторопность. Затем спросила;

— А где же чистый кафтан?

— В этом нет надобности, — сказала банщица. — Ты ведь идешь в постельку, госпожа, подремать… А никого, кроме нас, на женской половине нет. Твоей Оме придется как следует заняться твоими нарядами, наверняка они порядком измялись, лежа в сундуке во время плавания.

— А вдруг войдет Мустафа? — занервничала Зейнаб. Рабыни переглянулись и захихикали, прикрывая рты ладошками, но банщица строго взглянула на них, и девушки тотчас умолкли.

— Но, госпожа, ведь Мустафа — евнух! Мы можем бегать нагишом прямо у него перед носом — а ему и дела нет!

Зейнаб глубоко вздохнула… «Не стесняйся спрашивать» — ведь так советовал Карим? Надо решиться.

— Я не знаю, что значит «евнух», — честно сказала она банщице.